Одни проявляли кротость, другие выступали как миротворцы, многие любили поспорить, а были даже и чрезвычайно агрессивные. И при этом все, даже наиболее годные для обучения, были неграмотными.
Упитанный лохан, с довольным видом варящий себе рис, являет зрелище столь же замечательное, что и св. Симеон Столпник, сидящий в пустыне на самом верху высокой колонны, дабы не оскверниться от соприкосновения с земным. По свидетельству молвы, св. Симеон просидел на этом высоком посту почти половину всей жизни. И хотя в натуре лоханов есть, конечно, нечто непривычное и слегка забавное, нельзя не признать и наличия множества общих черт с аскетами других религий.
В эзотерическом буддизме лоханы становятся персонификацией распространения мудрости сквозь бесчисленные состояния смертного бытия. И потребуются многие годы упорных исследований, прежде чем удастся раскрыть истинную ценность сказаний и мифов об этих восточных святых. Ведь в действительности они были посвящёнными великих азиатских школ мистерий.
Их подразумеваемые «существования» на самом деле являются завуалированными повествованиями о пройденных ими посвящениях. Все вместе они олицетворяют одеяние, или внешнюю форму, буддийской иерархии, чем объясняется на время от времени обнаруживаемых статуях Будды некая странность одежды, состоящей из тел его лоханов. Эти восточные Адепты составляют часть концепции учения, совершенно незнакомого жителям Запада."
"Сведения для лучшего понимания идеи лохана можно почерпнуть в дзэн-буддизме Японии.
Дзэнские монахи посвящали себя тем же практическим занятиям, что и лоханы, на которых походили и внешностью и характером. Дзэнские бессмертные якобы занимались такой полезной деятельностью, как вставление в рамы из ветра картин, написанных воздухом. Один мог без устали трудиться, открывая ворота без ворот, а другой — закрывая дверь в дверном проёме без двери. Сидящего с задумчивым видом учёного могли изобразить внимательно читающим чистый лист бумаги, а святого — со счастливым лицом несущим длинную метлу, чтобы вымести самого себя.
И если подобного рода занятия оказывались слишком тяжёлыми, святой мог взять себе в помощь нескольких учеников, которых он обучал дисциплинам, названным «недоступными учениями».
Дзэнский мастер, чтобы сделать особое ударение на некоторых наиболее важных местах учения, мог указать пальцем в никуда, а затем дать своему ученику увесистую затрещину, заставляя его посмотреть туда, куда указывает его палец.
