"
"— Мы, вожди племен, живущих здесь, на острове, — выступая вперед, заявил Дантон, — обсудили договор и находим, что он несправедлив. Нью-Таити — наша. Она искони принадлежала нашим отцам и отцам наших отцов. Здесь растили мы детей, сеяли злаки и собирали плоды хлебного дерева. Мы не хотим жить в резервации!
— Ах, Данта! — воскликнула, выходя из корабля, Анита. — Я ведь просила тебя принести твоему народу мир.
— Они не послушались бы меня, — ответил Дантон. — Все племена поднялись. И не одни только цинохи, мой народ, но и дровати, лорогнасти, ретелльсмбройхи, виттели.
Я уже не говорю о зависимых и малых племенах.
— И много у вас народу? — спросил Симеон.
— Пятьдесят или шестьдесят тысяч воинов. Но, конечно, не у каждого есть винтовка. Большинству придется довольствоваться более примитивным оружием, вроде отравленных дротиков и стрел.
Тревожный ропот пробежал по рядам толпы.
— Многих из нас убьют, — бесстрастно продолжал Дантон. — Пусть: мы готовы к этому. Каждый ньютаитянин будет сражаться как лев. На одного вашего воина обрушится тысяча наших.
Кроме того, к нам, конечно, примкнут наши родичи с соседних островов. И каких бы жертв и бедствий это нам ни стоило, мы опрокинем вас в море. Я сказал.
Дантон повернулся и горделиво зашагал к джунглям.
— Ну, а теперь-то можно прихлопнуть его? — взмолился часовой.
— Опусти винтовку, дурень! — рявкнул Симеон. — Погоди, Данта! Я думаю мы поладим. К чему нам зря проливать кровь?
— Я согласен, — степенно ответил Дантон.
— Чего вы требуете от нас?
— Равноправия.
Старейшины, не сходя с места, принялись совещаться. Симеон выслушал их и направился к Дантону.
— Это требование исполнимо. Больше вы ничего не хотите?
— Нет, больше ничего, — ответил Дантон. — Если, разумеется, не считать того, что для скрепления договора главенствующим родам хаттеритов и ньютаитян надлежит связать себя нерасторжимыми узами. Мы предлагаем брак.
Старейшины опять посовещались, и военачальник получил новые наставления, столь сильно взволновавшие его, что на шее у него вздулись жилы.
Впрочем, Симеон усилием воли овладел собой и, поклонившись в знак повиновения старейшинам, прошествовал к Дантону.
Старейшины уполномочили меня, — сказал он, — предложить тебе кровное братство. Мы с тобой, как представители главенствующих родов, смешаем кровь и после свершения этой трогательной, чисто символической церемонии преломим хлеб, посыплем его солью…
— Э, нет, — ответил Дантон. — У нас на Нью-Таити такое не принято. Я настаиваю на браке.
