— Но нельзя жертвовать человеческими жизнями ради любви двух отдельных лиц. Ты предупреди своих соплеменников, Данта, чтобы не нарушали границу. В них будут сразу же стрелять. Прощай и помни, что тропа мира лучше, чем тропа войны.
Девушка убежала. Дантон долго смотрел ей вслед. Он и злился, что ее благородные чувства обрекли их на бессмысленную разлуку, и в то же время еще сильней любил ее за сострадание к его соплеменникам. То, что соплеменников не существует в природе, не умаляло заслуг девушки. Она ведь этого не знала.
Наконец он повернулся и побрел в глубь чащи.
Остановился он около тихого пруда, над которым нависли ветви гигантских деревьев. Черную гладь воды окаймляли заросли цветущего папоротника; усевшись здесь, он стал раздумывать, как ему доживать свой век. Анита потеряна. Все связи с подобными ему оборвались. Ну что ж, ему никто и не нужен, утешал он себя. Он отлично проживет и в резервации; если захочет, снова посадит огород, будет опять высекать статуи, напишет новые сонаты, опять станет вести дневник…
— К черту! — крикнул он деревьям.
Он был сыт по горло сублимацией. Его влекло к Аните, тянуло к людям. Одиночество опротивело ему.
Но что же делать,
Выхода, казалось, не было. Прислонившись к стволу дерева, Дантон задумчиво смотрел на неистово синее нью-таитянское небо. Если бы эти хаттериты не погрязли так в своих дурацких предрассудках, и не боялись так туземцев, и…
План возник молниеносно, безумный, опасный план…
— Попробовать стоит, — подумал Дантон.
— А убьют, так и ладно.
И он заспешил к пограничной меже.
Увидев, что Дантон приближается к лагерю, один из часовых направил на него винтовку. Дантон поднял руки.
— Не стреляй! Мне нужно поговорить с вашими вождями.
— Убирайся в резервацию! — крикнул ему часовой. — Не то буду стрелять.
— Но мне нужно видеть Симеона, — настаивал Дантон.
— Приказ есть приказ, — и с этими словами часовой прицелился.
— Стой, погоди-ка. — Из космического корабля вылез хмурый, как туча, Симеон.
— Что тут стряслось?
— Опять пришел этот туземец, — пояснил часовой. — Прихлопнуть его, сэр?
— Чего тебе нужно, — спросил Симеон Дантона.
— Я пришел, дабы возвестить вам, — громовым голосам начал Дантон, объявление войны!
Лагерь всполошился. Через несколько минут все мужчины, женщины и дети сгрудились около корабля. Старейшины — группа седобородых старцев держались с краю.
— Ты ведь принял мирный договор, — заметил Симеон.
