— Наоборот, это на тебя напали, а твои соплеменники, наверное, подумали, что тебя хотят убить. Старейшины считают это вполне вероятным.
— Как любезно с их стороны, — заметил Дантон.
— Они стараются быть беспристрастными. Вообще-то они ведь признают, что туземцы такие же люди, как и мы.
— Да неужели! — попытался съязвить бедняга.
— Да, а как же? И старейшины тут же созвали совещание по вопросам туземной политики и на нем порешили все раз и навсегда. Мы отводим вам резервацию площадью в тысячу акров. Правда ведь, не поскупились? Наши уже вколачивают межевые столбы.
И вы будете жить в резервации, а мы — на нашей части острова.
— Что-о?!
— И чтобы скрепить договор, — продолжала Анита, — наши старейшины просят тебя принять вот это. — И она вручила ему пергаментный свиток.
— Что это такое?
Это мирный договор, который провозглашает окончание хатеро-ньютаитянской войны и устанавливает отныне и навеки добрососедские отношения между нашими миролюбивыми народами.
Ошеломленный Дантон взял в руки свиток.
Он видел, что спутники Аниты уже вкапывают в землю межевые столбы, расписанные в красную и черную полоску. Работая, мужчины пели, как нельзя более довольные тем, что им удалось так быстро и легко справиться с проблемой туземцев.
— А не кажется ли тебе, — начал Дантон, — что может быть…э-э, лучшим выходом была бы… ассимиляция?
— Я это предлагала, — покраснев, сказала Анита.
— Правда? Значит, ты согласилась бы…
— Конечно, да, — не глядя на него, проговорила девушка.
— Я считаю, что слияние двух могущественных рас принесло бы замечательные результаты. И потом… Ах, Данта, какие чудесные сказки и легенды рассказывал бы ты нашим детишкам!
— Я научил бы их охотиться и ловить рыбу, — подхватил Дантон, показал бы им, как распознавать съедобные коренья, и многое другое.
— А ваши колоритные племенные песни, пляски, — вздохнула Анита. — Как все было бы чудесно. Я очень огорчена.
— Но должен же быть выход! — Может, мне поговорить со старейшинами? Неужели нет надежды?
— Никакой, — ответила Анита.
— Я бы убежала с тобой, Данта, но нас ведь поймают, не сейчас, так позже.
— Они никогда нас не найдут, — уверил ее Дантон.
— Возможно. Я бы с радостью рискнула.
— Милая!
— Но не во мне одной дело. А твой несчастный народ, Данта? Хаттериты возьмут заложников и, если я не вернусь, поубивают их.
— Да нет здесь никакого народа! Нет его, черт меня возьми!
— Я тронута, что ты так говоришь, — нежно произнесла Анита.
