Потом, кажется, по-абхазски — здесь смысла слов Андрей не понимал, но интонация не оставляла ни малейших сомнений в том, что это именно матерщина. И, наконец, Гигла перешел на английский — здесь он тоже проявил отличные знания нецензурной лексики, причем именно американской. Самым приличным из того, что он сказал, было «семь раз трахнутый в задницу вонючий опоссум». Но американец практически не реагировал — хотя, по едва заметному движению скул, когда Гигла предложил ему продать свою бабушку в мексиканский бордель для любителей орального секса, стало ясно, что он все прекрасно слышит и понимает, а то Андрей уже сомневаться начал — мало ли, вдруг он не немой, но глухой, такое тоже бывает.
Примерно через пять минут молодой грузин вернулся, и не один. С ним был еще один крепыш с автоматом, почти неотличимый от того, который Гиглу с Андреем сторожил. Он подошел к Сабурову, склонился над ним и развязал стягивавшую ему ноги веревку.
— Вставай.
Андрей осторожно попытался приподняться, ожидая, что ноги будут слушаться плохо.
Но этого не случилось, встал он почти нормально. Значит, не так уж много времени провел связанным, часа полтора, самое большее. Что ж, это хорошо.
Можно было, конечно, поиграть в партизана на допросе, попытаться пнуть американца, дотянуться до второго. Но Сабуров не стал этого делать. Он видел, что оба янки смотрят на него очень внимательно, каждое движение стерегут. Значит, лучше не рыпаться, не нарываться на новые плюхи. Лучше дождаться по-настоящему удобного момента.
А может, и не просто дождаться, а создать его. Но для этого нужно усыплять бдительность охранников.
Именно из этих соображений, вместо того, чтобы ногами размахивать, Андрей покачнулся — и упал бы, если бы американец его не придержал за плечо. Сабуров застонал."
"— Голова болит… — это он сказал по-русски, из-под опущенных ресниц наблюдая за лицом янки — поймет или нет? Кажется, понял. Ну, еще бы, у США боевиков, знающих русский, наверняка полным-полно, еще со старых времен.
Американец и грузин подхватили Андрея под мышки и поволокли к двери. За ней оказалась деревянная лестница — довольно длинная. Похоже, Андрей оказался прав, их держали в подвале, причем весьма глубоком.
«Где же мы находимся?» — думал Андрей, пока конвоиры вели его вверх. — Подвал явно довольно старый. И по доскам, и по кирпичам видно. Да и по лестнице этой — вон, ступени изрядно стерты. Это не сами американцы построили. Значит, мы в каком-то местном доме.
