Как же мне все это нравится!
— Расслабься, милая. Это всего лишь завтрак. Просто твои глаза будут закрыты. Но так даже лучше. Ты же знаешь, если один из органов чувств перестает получать информацию, другие становятся более чувствительными.
— Ароматы, вкус все станет ярче, насыщеннее.
— Тем более, мы не были против, когда ты решила с нами поиграть. Не отказывай нам…
Эти тихие мурлыкающие голоса вводили в транс, расслабляя тело, рождая желание отпустить все свои страхи и опасения, отдаться в руки этим двоим и не думать ни о чем, кроме того, как их дыхание скользит по моей шее, спускаясь по рукам к ладоням.
Может быть настало время отпустить себя? Отдаться моменту, насладиться им? Я всегда старалась быть хорошей девочкой, и к чему это привело? Меня бросили, выкинули из своей жизни как ненужную вещь.
Может это подарок судьбы – иметь сразу столько мужчин? Может, это бонус за страдания, а я упорно боюсь его принять? Тем более, что лавину их вожделения не остановить, они закончат то, что начали.
У меня просто нет выбора.
Придерживая за руки, меня усадили на мягкое покрывало, брошенное на пол. Я слышала шаги вокруг себя, а потом несколько небольших подушек упали к моим ногам и под спину."
"— У нас турецкая вечеринка? Рахат-лукум и танцы живота? — я выдвигала нелепые версии, стесняясь тишины, среди которой была слышна лишь тихая поступь моих мужчин.
— Ты не шути так, иначе Туат это воспримет как серьезное требование!
— Для жены я готов не только на танец живота! Могу еще и в лучших традициях парней в униформе! Ты кого предпочитаешь: пожарников или полицейских? — я чувствовала, что Туат смеется, но в его голосе все же проскальзывали нервные нотки.
— Пожалуй, ограничимся рок-звездами, — а ведь я не помню ни одной песни «Рабов Солнца».
— О, нет! Сумасшедшие фанатки никогда не сравнятся с неуловимыми горячими штучками вроде тебя.
Я рвано вдохнула, вспоминая, на что способны братья. Похоже, меня ожидает месяц, полный новых впечатлений и сексуальных открытий.
— Тебе удобно, мой ангел? — Сид опустился передо мной, поправляя повязку на глазах, и убирая волосы назад.
В этом было столько заботы, трепета, тепла. Меня всегда умиляло, когда грубые мужские руки пытались быть невесомыми и нежными.
— Угадай, что это! — кусочек чего-то прохладного и влажного коснулся моей нижней губы, оставляя на ней тонкий фруктовый аромат.
Чувствовать до боли знакомый запах и не понимать, что же это, было весьма неожиданно.
