— Чувствуешь, каково мне?
Я кивнула, лишь бы демонстрация его сногсшибательной любви ко мне поскорее закончилась. Вот только, что мне теперь делать с этой информацией?
Зачем вообще он сделал так, что я почувствовала? На жалость давил? Мол, знай, как мне хреново? Или пугал, что, если не сделаю его счастливым, меня ждет пытка его любовью?
В любом случае, надо взять себя в руки, засунуть страх и волнение поглубже и постараться отдать себя этому мужчине на ближайший месяц. Может, наиграется в любовь и полегче ему станет.
Иначе, только мне хуже будет.
— Больше не делай так, пожалуйста, — я обняла его за шею и уткнулась лбом, — мы будем счастливы и без этих штучек. Просто люби меня. Ладно?
— Люблю…— и его губы мягко накрыли мои, уничтожая дрожь и страх, которые, как казалось до этой минуты, напрочь засели внутри меня.
Интересно, это снова его воздействие, или это уже я сама тащусь от его сочных губ?
— Эй, молодожены! Завтрак стынет!
Туат? А этот какого лешего на нашем дубе делает?
Сид расцвел, довольный моей реакцией.
Я смотрела то на одного, то на второго, пытаясь увидеть следы шутки на их лицах.
— Мы же предупреждали…— Туат, отодвинув шторы, пригласил войти в дом.
— Вы серьезно? — не знаю, почему я настолько удивилась, но ждала от Сида объяснений.
Только что он говорил о своей любви, о том, что чувствует, а тут готов делить меня с кем-то…пусть даже с собственным братом. Это никак не укладывается в теорию любви.
— Не думай об этом, детка. Просто наслаждайся тем, что мы будем делать для тебя… — и, не дожидаясь момента, когда я подберу свою челюсть с пола, Сид завел меня внутрь.
Круглая комната, по центру которой расположился необъятный ствол дерева, была украшена живыми цветами и ветвями какой-то лианы. Редкие солнечные лучи, проникающие сквозь завесу из густой кроны и длинных штор из бамбуковых трубочек, слабо подсвечивали пространство, создавая атмосферу уюта, уединения и даже спокойствия.
Круглый матрас, метров трех в диаметре, был брошен прямо на пол и застелен синим бархатным одеялом с миллионом подушек.
А рядом с ним, так же на полу, расположился небольшой столик с белоснежными кофейными чашечками, и цветущей веточкой шиповника в прозрачной вазе.
— Помнишь тот ужин, когда ты завязала нам глаза?
К чему он клонит? Мы так не договаривались!
— Теперь наша очередь… — и не дожидаясь моего согласия, шелковая лента упала на мое лицо.
Ну что ж, сама напросилась. Подала идею, теперь наслаждайся, милочка!
— Не волнуйся…Тебе понравится…
26.
