Ничего не почувствовав, я покрутила им по сторонам, и решила, что должна наклониться немного вперед. И кончиком наткнулась на что-то мягкое, густое как кисель, слегка сладкое и немного теплое. Я даже не успела предположить, что это могло бы быть, как услышала тяжелый выдох.
— Да, детка, оближи его.
И палец погрузился в мой рот, нагло проникая поглубже.
Ну что ж! Гулять так гулять! Раз уж начали…
Я обхватила палец губами плотнее, и втянула его еще глубже. Провела языком по всей длине, а потом стала кружить и дразнить кончик пальца, то выпуская его изо рта, то всасывая внутрь.
"
"Я мычала от удовольствия, и наслаждалась тяжелым дыханием впереди себя, когда мою ладонь взял кто-то из братьев и погрузил пальцы во что-то сочное и спелое. Запах манго тут же облаком окутал нас, а мои пальцы, управляемые мужской рукой, продолжали плавно погружаться в переспевший фрукт. Я представила, как он истекает соком, как эти капли текут по моим пальцам, перекатываясь на пальцы Туата, а я была уверена, что это он держал мою ладонь в своей.
От звуков, издаваемых при погружении, становилось непосебе, но это заводило еще сильнее. И я чувствовала, что теку не меньше этого манго. Что еще несколько минут, и уже моя влага будет орошать их пальцы, а может быть и чей-то член, который будет врываться внутрь меня так же рьяно, как сейчас мои пальцы проникают в то, что осталось от фрукта.
Когда под моими пальцами не осталось ничего, кроме липкой субстанции, мои пальцы внезапно очутились во рту Туата.
Теперь он слизывал с них нектар, посасывая и едва прикусывая подушечки, чем доводил меня до дрожи.
Я уже не могла делать два дела одновременно. Я должна была либо наслаждаться тем, что вытворял с моими пальцами Туат, либо сама доводить до исступления Сида. Но внизу живота сладко напряженные спирали протяжно ныли, и требовали перейти к более решительным действиям.
Ох! Сделают из меня эти братья блудницу! Что я творю! И как же мне все это нравится, черт подери!
27. Кажется, это промокло.
Сплетенные на моем теле руки сначала обдавали жаром, обжигали точно угли, заставляя тело дрожать, не давая расслабиться и вдохнуть. Но настойчивые ласки мужских пальцев убеждали в том, что стоит отдаться их воле, не противиться, не лишать себя удовольствия, которое они мне обещали.
— Кажется, это промокло…
Их голоса стали тихими и хриплыми, поэтому я не разбирала, кто говорит со мной. Да еще и шум в голове, пульсация крови в бешеном ритме оглушали.
