Рывок — и я оказываюсь прижатой к его груди. Другой рукой он берет меня за подбородок, и я удивленно мычу, не понимая, что происходит.
— Я сверну ей голову, если ты не отпустишь нас, Рустам, — спокойно произносит у меня над ухом брат, а я в шумом выдыхаю от неожиданности, — она же твоя жена. Беременная. Жизнь твоей жены и ребенка — это хорошее предложение?
Вот ублюдок. Брат, ты полная скотина.
Я пораженно закрываю глаза.
Мне надо переварить этот мерзкий шантаж от брата. Которого я все пыталась спасти, закрыть собой.
Просила его отпустить, вымаливала для него помилование. Защищала, как могла. А что в ответ? Он готов рискнуть моей жизнью. Угрожает моей смертью.
В тишине я слышу щелчок предохранителя. В этот же момент брат внезапно резко отпускает меня, и я чувствую, как он бросается в сторону. После чего меня оглушает выстрел. До звона в ушах.
Я накрываю лицо ладонями и так сижу, не двигаясь, чувствуя внутри полную пустоту. В ней ворочается что-то поганое и больное.
Похоже, Рустам не стал поддаваться шантажу.
Он поступил хладнокровно. Быстро. Мирослав бы не успел мне даже что-то сделать. И, кажется, он это успел понять, поэтому попытался убежать, прежде чем умереть.
Звон превращается в тонкий писк, и через него пробиваются голоса… и дикий вопль Мирослава.
Он жив. Черт.
— … бля, давай только не при женщинах, — слышу скептический комментарий Амира, и как его рыжеволосая Рита мучительно сдерживает тошноту, издавая страшные звуки, — он уже явно никуда не денется. Завали его где-нибудь… в другом месте.
— Рука… — вопит Мир, — нет, не надо! Я все понял! Пожалуйста! Я уйду!
Я отнимаю от лица руки. Мирослав лежит в нескольких метрах от меня на земле, и держится за ключицу. Лицо брата искажено ужасом и болью. Он пытается отползти, перебирая ногами и упираясь пятками в газон.
В этот момент в душе словно навсегда гаснет теплый огонек. Я чувствую вместо него полное равнодушие. Ничего больше не дергает, не тревожит, не рвется спасать этого парня, который выглядит сейчас очень жалко.
— Предатель, — тихо шепчу я. Поднимаюсь с земли, отряхиваю серые разводы пыли на коленках и заднице. Рустам скептически смотрит на Мирослава. Словно прикидывает — стоит ли его грохнуть сейчас, или отложить это дело на потом. Потом переводит на меня взгляд. Он весьма красноречив.
— Я пошла в дом, — сообщаю ему я. Не дождавшись ответа, отворачиваюсь и иду мимо позеленевший Риты. Возле нее я притормаживаю и осторожно дотрагиваюсь до локтя, — прости, Рита.
