Надеюсь, что он сам поймет по интонации, но Садаев молчит.
А что я хочу услышать? Лучше правду, чем вежливую ложь. Рустам может солгать, чтобы лишний раз не нервировать меня. Но это ведь тоже будет неплохо? Потому что это означает, что он хотя бы за своих детей беспокоится. Главное, чтобы он стал хорошим отцом. Остальное, честно говоря, вторично. И мои желания, мое влечение к нему — тоже. Такая глупость надеяться, что он будет хорошим мужем. Не от того я детей сделала. Надо было тогда попроще выбирать. Но мне правда хочется узнать.
Услышать, что угодно.
— Нет, — короткий ответ словно огненным штормом обрушивается на меня. Даже во рту пересыхает от неожиданности, — хренли жалеть? Мог бы попасться вариант хуже. Ты забавная. Но заебываешь лезть в проблемы. Это единственная к тебе претензия.
— Единственная? — почти неслышно произношу я, — а то, что меня нельзя трогать? Ты, наверное, привык не сдерживаться.
— И? — снова он усмехается, — не привык.
— На стороне будешь добирать?
— Могу добирать. Если хочешь.
— Нет! — выкрикиваю с обидой. О чем он говорит? Кто такое захочет? — Я этого точно не хочу. Я не потреплю такое отношение. Буду просто воспитывать детей, но больше ты от меня ничего хорошего… ни капли не получишь.
Замолкаю, подумав «а ему это надо?». Может ему, в принципе, плевать на меня. У него очередь из женщин. И там в первых рядах стоит губастая стерва, которая с удовольствием даст ему все, что он только потребует. Она во всем выиграет: ей можно. Она не беременна. Ее фигура не испортится.
На нее можно смотреть с желанием, потому что она не мать детей. А просто женщина. Уверена, она еще и играет покорную кошечку просто на «Оскар».
Слышу тихий смех. Садаев отпускает мою шею, и рука скользит по боку, очерчивая изгибы тела.
— Тогда на тебе доберу. Но тебе хреново придется. Могу что угодно поставить — захочешь сбежать потом.
— Вряд ли. Будешь ждать? — усмехаюсь, — не верю.
— Мне плевать на то, что ты не веришь, — ладонь внезапно с хлопком бьет по заднице и я дергаюсь от неожиданности, — мне сейчас откровенно не до баб.
Если, конечно, они не попадают ко мне с голой жопой в постель.
— Ты сам снял с меня трусы, Рустам.
— Спи, бля. Мисс невинность. Один хрен — в трусах ты или нет. Твоя задница в любой обертке мертвого поднимет.
Спать? Я с сомнением закрываю глаза. Сложно расслабится и заснуть. Когда такой зверюга грабастает тебя ближе, впечатывая в тренированное тело. И когда ягодицами чувствуешь огромный и раскаленный орган. Черт.
