Их отношения наполняются теплом, бесконечной заботой, уютным ароматом утренних завтраков и прочими милыми штуками.
Похоже, что сегодня я поняла кое-что другое: штамп в паспорте ничего не меняет. Какого черта я так мечтала о свадьбе?
Я медленно иду по паркету, на секунду оглянувшись: на полу остаются маленькие смазанные капли крови. Задираю ступню, чтобы рассмотреть ее — так и есть, умудрилась содрать кожу. Мне действительно надо в душ, смыть с себя всю грязь. Насколько я помню, тут, внизу, только ванна. Но Рустам уже в который раз упоминает именно душ.
Возможно, я смогу найти его на втором этаже.
Прежде чем отправиться на поиски, я захожу на кухню. Пить хочется ужасно. Я достаю, не глядя, бутылку, открываю, делаю жадно глоток и тут же выплевываю в раковину, растерянно глядя на этикетку. Это алкоголь.
Рот я полощу потом долго. Заодно и напиваюсь из-под крана.
После я некоторое время брожу, заглядывая в комнаты. На четвертый раз мне везет.
Схватившись за ручку двери, я открываю ее, вижу на полу белую плитку, и, не успев обрадоваться, что, наконец, нашла этот чертов душ, поднимаю взгляд.
Первое, что вижу — как проход загораживает обнаженный торс Рустама."
"— Извини, — быстро произношу я, подняв взгляд. Хорошо, что он, хотя бы, в полотенце на бедрах. Дьявол. От него веет жаром после горячей воды, — я хотела принять душ. Не знала, что ты тут.
Под ноги падают капли с его забинтованной руки. Я осторожно смотрю на нее.
— Лучше, кстати, снять повязку. Порезы под ней намокнут и могут воспалиться.
— Снимай тогда, раз такая умная.
— хмыкает Садаев и поднимает руку. Я хватаюсь за узел, чтобы занять свои глаза и мысли чем-то другим, а не рассматриванием тела этого зверя напротив. Он слишком… просто слишком. Во всем. Лучшая характеристика, которую я могу дать Рустаму. Сердце бьется где-то в горле, будто норовя выпрыгнуть с очередным «бух» наружу.
Не могу до сих пор осознать себя его женой.
Мокрая ткань бинтов падает на пол. Костяшки руки Рустама разбиты, а кисть порезана. Словно он влепил по стеклу кулаком.
Вроде бы, когда маньяк меня привез, что-то было разбито в комнате. Не помню.
Края ран, которые до этого успели затянуться, кажутся отекшими после воды и грозят вот-вот снова разойтись.
— Надо перебинтовать чем-то сухим, — бормочу я, — или опять…
Сильные пальцы неожиданно смыкаются на моей челюсти, заставляя задрать голову. Рустам наклоняется, вдохнув воздух возле моих губ. От него самого пахнет гелем для душа. А с мокрых волос капает на мое лицо вода.
