На печени.
— В тюрьме не нашлось нормальных врачей, кроме заключенного? — скептически вырывается у меня и тут же я ловлю едва заметную усмешку на губах Рустама. Ироничную.
До меня внезапно доходит истинный смысл его слов. Операции на сердце и на печени…
— Боже, — бормочу я, — ты не боишься держать возле себя такого человека? Он же самый настоящий головорез. Мотал срок за убийство и продолжал убивать в тюрьме. Ты меня оставлял вместе с ним! А если бы он меня решил вскрыть?
— Если я это делал — значит, на это есть основания, — обрывает меня спокойно Рустам.
Он заезжает на парковку и глушит машину, — вылезай давай. Хватит болтать.
В лифте я стою позади Садаева, прислонившись к стене, чтобы не тревожить поцарапанные об асфальт ноги. Они еще и гудят после неудобных туфель. Ступни неприятно щиплет — то ли я, все-таки, наступила на стекло, то ли стерла кожу об камни.
В квартиру я захожу медленно, словно пытаясь оттянуть момент, когда мы останемся в ней с Рустамом наедине.
У меня с этим местом связаны неприятные и унизительные воспоминания. Как Садаев привязывал меня к шведской стенке и изучал пальцами. Стоит мне только об этом вспомнить, как по позвоночнику скатывается странная волна, заставляя меня содрогнуться. Я тихо выдыхаю неожиданно горячий воздух и замираю недалеко от двери.
Ужасное ощущение. Боль забылась, а все остальное — не очень. И я, какого-то дьявола, зацикливаюсь на этом воспоминании, не в силах его отогнать.
Не знаю, может, у людей тоже бывает что-то вроде запечатления на первом сексуальном партнере? Иначе я никак не могу объяснить, какого черта мои мозги стабильно стекают прямо в трусы, когда я пытаюсь вспомнить нашу первую ночь, или мое первое глубокое проникновение пальцами, которое я запомнила.
Вот дерьмо.
— Проваливай в душ и переодеваться, — приказывает мне Рустам, и я удивленно приподнимаю брови.
— У меня нет другой одежды.
— Закажи тогда себе шмотки или ходи голой, — бросает спокойно Садаев, и уходит, снимая с себя рубашку и отрывая присохший окровавленный рукав от кожи.
Оставляет меня ненадолго одну.
Я растерянно смотрю вокруг. Даже не знаю, что мне делать теперь в роли жены Рустама. Как-то все это неожиданно.
Эпизод 36
Раньше свадьба казалась мне апогеем развития отношений между двумя влюбленными. Некой чертой, переступив которую, двое превращаются в самых родных и близких в мире людей.
