— Твою мать, — вырывается у Рустама с усмешкой, — лучше замолчи. Мне не до смеха, принцесска. Баллистическая экспертиза подтвердила, что стреляли из этой пушки. Это, бляха, всё, что можно было узнать. Если бы там остался хоть какой-нибудь след…
Он с силой сжимает руку на руле и мне кажется, что тот начинает трещать.
— Ладно, похер. Твой отец все равно круто попал. Хотя бы из-за того, что натворил сегодня, — добавляет Рустам.
Я могу только снова и снова пожимать плечами. Не уверена, что эта новость меня как-то сильно волнует.
Но и сказать «да мне плевать как-то» тоже не получается. Я не настолько дерьмо, как мой отец.
Я замолкаю, и до самого дома Рустама мы едем в полной тишине. Я думаю о том, что маньяк, видимо, ознакомился с результатами экспертизы, прежде чем отдать нам папку. Поэтому и назвал ее свадебным подарком. Я посчитала тогда, что он издевается надо мной, но, нет. В ней и вправду не оказалось ничего страшного для меня.
Пока Рустам увлечен мыслями, я осторожно тянусь назад и поднимаю с пола эту самую папку.
Если Садаев не рычит, чтобы я ее положила, значит, ему плевать. Могу тогда сама посмотреть.
Она увесистая и толстая. Неужели там столько написано по экспертизе? Открыв первую страницу, я издаю странный сдавленный звук."
"— Это что? — растерянно спрашиваю я, перелистывая страницы. Мои старые фото из садика, фото с бабушкой, фото дома, где я жила, школы, института… имена друзей и знакомых, включая Элю и Оксану. Фотки из Инстаграма Гоши, которые я просила его не выкладывать — мы сидим в каком-то кафе.
Какие-то пометки, цифры… и только последние страницы оказываются с печатью из лаборатории и с текстом про злосчастный пистолет.
— На тебя досье, — коротко отвечает Рустам, — теперь я в курсе, что ты росла не с отцом, а с бабкой. Тебя тупо выслали из дома, когда твой брат родился. Удивился бы, если мне эту папку дали бы до разговора с твоим папашей, но сейчас уже ни хрена удивительного не вижу.
Я поджимаю нервно губы.
— Ты решил проверить, кого берешь в жены?
— Нет. Мне это нахрен не нужно было до сегодня, — хмыкает Рустам, — инициатива хирурга.
Он на тебя досье накопал.
— Хирурга? — переспрашиваю я, а Садаев поворачивается ко мне.
— Ты с ним все эти дни каталась, принцесска. Не в курсе, как его называют? — интересуется он, — можешь звать его именно так. Он не обидится.
Я закрываю рот и пожимаю плечом. Я могу звать его и дальше «маньяком». Там привычнее.
— За что его так назвали?
— Операции проводил, пока срок отбывал. На сердце.
