— Пока я не выясню, какого хера происходит — он не получит свободу, — хмыкает он, прожигая меня взглядом, — можешь не говорить мне «да». Верну тебя с позором обратно отцу. А твой эльф останется у меня в заложниках. Только тебе тогда, судя по всему, звездец придет, принцесска. Я угадал?
— Значит, ты хотел свадьбой всего лишь надавить на моего папу, да? — приподнимаю я брови, — ты солгал, что женишься на мне только из-за детей?
— Не солгал, — медленно отвечает Рустам, — но я ненавижу, когда меня наебывают, принцесса.
Просто терпеть не могу. А ты именно этим и занималась все время.
Он сжимает руку на моем запястье. До слез. И дергает за собой, закончив разговор.
Эпизод 33
Я никогда себя не чувствовала уверенно под прицелами фотокамер. Были на это причины — меня выводили «в люди» всего два раза в жизни. Сейчас я и вовсе ощущаю себя рыбкой в аквариуме, который отключили от кислорода — все вокруг пялятся, даже не подозревая, что мне скоро конец. Барахтаюсь я забавно.
Ноги в туфлях быстро устают. Пальцы начинают ныть от высоких каблуков.
Я поздно понимаю, что стоило идти в кедах и плевать на мой вид. Вся эта церемония продлится еще какое-то время, и я, похоже, успею взвыть от дискомфорта.
Брат поднимает на меня взгляд, когда мы с Рустамом заходим в зал для торжественного бракосочетания. Все вокруг начинают аплодировать, а я едва улыбаюсь Мирославу. Я не пытаюсь его ободрить, или успокоить — короткий обмен едва заметной улыбкой значит намного большее для нас двоих. Я словно говорю ему — «мы связаны.
Ни один человек в мире это не разрушит. Мы выберемся».
Лицо брата бледное, и на лбу я замечаю маленькие капельки пота. Он волнуется, а значит, у него скоро может случиться приступ астмы. Я растерянно рассматриваю его одежду, надеясь увидеть где-нибудь ингалятор — в руке, в кармане, но нет… на нем футболка и достаточно тесные джинсы. Мирослав худой, любая бы вещь в кармане сразу бы была заметна. Остается надеяться, что ингалятор у этих горилл, которые трутся возле него.
Аплодисменты стихают.
Повисает почти полная тишина. Только периодически кто-то покашливает. Всё. Начинается официальная часть. Последние минуты моей хотя бы формально свободной жизни. Сегодня Садаев получит меня с потрохами. По документам.
Дурацкая торжественная речь про прекрасный день, в котором соединятся на века два сердца. Про детей. Про ценность семьи. Про заботу и трепетные отношения. Глупый фарс для журналистов. Я играю свою роль до конца — стою, скромно опустив взгляд в пол.
