Он безумно любит изливаться девочкам на лицо. Но если бы он ограничивался только этим… нет же, этот развратник имеет и другие прихоти – такие опасные, что я очень боюсь…» Ее сморил сон, и она заснула, не закончив фразы, а следующий день принес другие приключения, и мы уже больше не вспоминали о былом. Мы встали рано утром и, принарядившись как можно лучше, отправились к госпоже Герэн. Особа эта жила на улице Соли в очень опрятной квартире на втором этаже, которую она снимала вместе с шестью взрослыми девушками от шестнадцати до двадцати двух лет, одна другой краше.
Но позвольте мне, пожалуйста, господа, описать вам их по мере надобности. Госпожа Герэн, обрадованная замыслом моей сестры, добывшей для нее столь лакомый кусочек, приняла нас с превеликим удовольствием.
– Хотя девочка, как вы видите, еще мала, – сказала ей сестра, указывая на меня, – она вам хорошо послужит, я за нее ручаюсь. Она нежная, обходительная, у нее очень хороший характер, и в душе она совершенная либертинка.
Среди ваших знакомых много распутников – любителей детей; вот как раз такая, какая вам нужна… Пользуйтесь ею.
Госпожа Герэн, обернувшись ко мне, спросила, решилась ли я?
– Да, мадам, я готова на все, – ответила я ей несколько вызывающим тоном, который ее весьма порадовал, – на все, чтобы заработать денег.
Нас представили нашим новым товаркам, среди которых моя сестра была уже достаточно известна и которые, питая к ней дружеские чувства, пообещали позаботиться обо мне.
Мы пообедали все вместе; одним словом, таково было, господа, мое первое вступление в бордель.
Мне не пришлось оставаться там слишком долго без применения. В тот же самый вечер к нам явился один старый негоциант, закутанный в плащ с ног до головы; с ним-то госпожа Герэн и свела меня для почина. «Вот, очень кстати, – сказала она старому развратнику, представляя меня. – Вы хотели, чтобы не было волос, господин Дюкло: гарантирую вам, что у этой их нет».
«Действительно, – сказал этот старый чудак, пристально разглядывая меня, – она и впрямь совсем ребенок.
Сколько тебе лет, крошка?» – «Девять, сударь». – «Девять лет… Отлично, отлично, мадам Герэн, вы же знаете, как мне нравятся такие. И еще моложе, если у вас есть: я бы брал их, черт подери, прямо от кормилицы». Госпожа Герэн, рассмеявшись этой шутке, удалилась; нас со старым развратником заперли. Подойдя ко мне, он два или три раза поцеловал меня в губы.
