– Вот теперь, господа, пришло время рассказать вам о страсти маркиза де Месанжа, того самого, которому, вы помните, я сторговала дочку несчастного башмачника; его вместе с женой сгноили в тюрьме, а я вовсю пользовалась его наследством. Но так как страсть господина маркиза пришлось удовлетворять моей любимице Люсиль, то позвольте мне с возможной точностью передать вам ее рассказ, пусть Люсиль говорит моими, так сказать, устами:
«Я явилась к маркизу, – рассказало мне это прелестное создание, – к десяти часам утра.
Едва я вошла, все двери за мной заперли, и маркиз с яростью накинулся на меня: «Что тебе здесь нужно, мерзавка? – закричал он. – Да кто тебе позволил беспокоить меня?»
Поскольку вы меня не предупредили, вы легко представите, до какой степени я была ошеломлена таким приемом.
«Ладно, – продолжал маркиз. – Раздевайся. Раз уж я тебя поймал, ты отсюда больше не выйдешь»."
"Я залилась слезами, бросилась маркизу в ноги, но его ничто не могло разжалобить. А так как я мешкала с раздеваньем, то он сам стал срывать с меня платье и исподнее, раздирая это на куски и, что испугало меня больше всего, тут же бросая все это в огонь.
«Тебе все это уже ни к чему, – приговаривал он, отправляя в жаркий огонь одну за другой мои тряпки. – Ни к чему ни это платье, ни мантилья, ни юбки. Тебе теперь только гроб понадобится». В несколько минут я оказалась совсем нагишом. И тут маркиз, который до сих пор меня голой не видел, замер, созерцая мою задницу, а потом давай ее гладить, щупать, раздвигать и сдвигать ягодицы, но только что не целовал меня в зад.
И продолжает бормотать: «Решено, шлюха. Сейчас ты вслед за своим тряпьем отправишься в огонь прямо на эти полешки. Да, да, дьявол тебя побери! Сгоришь заживо, девка, а я буду наслаждаться, дышать запахом твоего горелого мяса». И с этими словами он падает в кресло и брызжет своей малафейкой аккурат на мою одежду, сгорающую в камине. А потом дергает за сонетку, появляется его лакей, отводит меня в соседнюю горницу, и там меня облачают в одежды, куда роскошнее тех, что с меня сорвал проклятый маркиз».
Вот таким рассказом попотчевала меня моя Люсиль. Остается только узнать, так ли или гораздо хуже обошелся маркиз с той девицей, что я ему сторговала.
– Куда как хуже, – сказала Дегранж, – и вы хорошо поступили, что лишь чуть-чуть познакомились с этим маркизом. У меня еще будет случай рассказать о нем побольше нашим господам.
– Несомненно, мадам, – обратилась к ней Дюкло.
