Хотя я была и несколько полновата сложением, но талия была узка и изящна, что же касается моего зада, столь излюбленного нынешними знатоками распутства предмета, по всеобщему мнению, он превосходил все, что можно в этом жанре встретить прекрасного, мало женщин сыщется в Париже, кто мог бы поспорить по изысканности с моим турнюром: крепкий, круглый, очень упругий, легчайшее движение тотчас же приоткрывало ту розочку, которую, господа, вы так цените и которая, здесь я совершенно согласна с вами, является самым сладким местом у женщины.
Хотя я уже долгое время вела распутную жизнь, невозможно было выглядеть свежее меня. Это объяснялось столько же удачным темпераментом, дарованным мне природой, сколько и моей благоразумной осторожностью в наслаждениях, могущих дурно сказаться на моей свежести и повредить моему характеру. Я не очень-то любила мужчин. За всю мою жизнь я знала лишь одну-единственную привязанность.
Распутной у меня была только голова, но уж распутной выше обычной меры, и после того, как я описала вам свою внешность, надобно, по справедливости, познакомить вас и со своими пороками. Я любила женщин, господа, и никогда этого не скрывала. Я любила их, однако не с таким пылом, как моя дражайшая подруга мадам Шамвиль, которая, несомненно, еще поведает вам, как разорили ее эти страсти, но я всегда предпочитала женщин мужчинам, и женские ласки доставляли мне куда больше удовольствия, чем мужские.
Кроме того, у меня был и еще один порок – безудержная страсть к воровству, развившаяся со временем до неслыханных размеров. Глубоко убежденная, что все блага земные должны принадлежать всем в равной степени и что лишь грубое насилие покончило с равенством, этим первейшим законом природы, я стремилась поправить фортуну и всеми силами старалась восстанавливать равновесие.
Если б не эта злосчастная страсть, я, быть может, и до сих пор не рассталась бы с тем благодетелем, о котором собираюсь вам рассказать.
– И ты много наворовала за свою жизнь? – спросил Дюрсе."
"– Невероятно много, сударь. Если б я не транжирила все, что приносили мне кражи, я сегодня была бы очень богатой.
– Не было ли это сопряжено с какими-либо отягчающими обстоятельствами? – не отставал Дюрсе.
