Как можно было недоедать, работая в таверне, которая, кстати, принадлежала матери самой Хелен, для Елены оставалось загадкой. Пока сердобольные кухонные тетки не проболтались в своем трепе, мол, «бедная Хелен была такой нежной, такой не смирившийся с новой безрадостной участью, что часто страдала упадком духа». То есть, в переводе на современный лад, та девица чуть себе анорексию не заработала, страдая депрессией, как поняла Елена.
Страдать «нежной» Хелене Ковес Бальмануг было отчего. Рожденная в семье барона Бальмануг, она выросла в любви матери и богатстве знатной семьи.
Правда, по местным меркам семья Бальмануг считалась не такой уж богатой, но они точно не голодали, ели с серебряной посуды и имели обширный штат прислуги в своем родовом имении где-то на опушке Большого леса. Лишь на взгляд самой Елены, которой почему-то досталась частичная память Хелены, как и прочие ее знания, в том числе осебрутажского языка, «любовь» матери тоже была под сомнением. То есть по меркам двадцать первого века для истинной материнской любви как-то маловато видеть родного ребенка всего лишь два раза в день в окружении нянек и официальным голосом желать ей «доброго утра» и «темной ночи».
Зато маман не отказывала «любимому чаду» в нарядах и, что странно, найме различных преподавателей. С другой стороны, в Осебрутаже для знатных девиц было принято именно домашнее обучение, девочек не сдавали в особые военные школы-интернаты, как мальчиков. Или в школы-пансионы при монастырях, как практиковали знатные семьи победнее, кто не мог позволить себе собственных приглашенных учителей.
Но обычно девиц не обучали углубленной географии, нескольким языкам и даже азам экономики, как Хелен. Этикет, танцы, язык цветов и музыка – вот стандартные предметы для девушек на домашнем обучении. Но матушка Хелен выписывала для дочки самых разных учителей, даже как-то была эйра для уроков этикета из самой столицы, которая недолго пробыла в их далеком от шумного общества поместье.
"
"В целом большая часть жизни Хелен была безоблачной и обещала быть дальше такой же размеренной и обеспеченной, тем более девушка была единственным ребенком, значит, и наследницей семьи. Ей родители даже предварительно какого-то жениха нашли – такого же родовитого и чопорного. И текла бы жизнь молодой баронессы дальше по накатанным предками рельсам, да только у семьи Бальмануг наступила черная… даже не полоса, а целый автобан.
