— Не мог ли Джон, поручая мне расследование, руководствоваться желанием открыть матери правду, пока та еще жива?
— Правда Иветте не поможет. Кому нравится слышать «что посеешь, то и пожнешь»?
Страйк промолчал. Как он и рассчитывал, адвокат поддался искушению объяснить и вскоре продолжил:
— Иветту всегда отличало какое-то гипертрофированное материнское чувство. Она обожает грудных детей. — Лэндри говорил об этом с легким отвращением, как о патологии. — Попадись ей на жизненном пути достаточно плодовитый мужчина, она без малейшего стеснения родила бы десятка два младенцев.
Слава богу, что Алек бесплоден, — или Джон об этом умолчал?
— Он упомянул, что сэр Алек Бристоу не приходится ему биологическим отцом, если вы об этом.
Если Лэндри и обескуражило, что его опередили, он тем не менее с жаром продолжил:
— Иветта и Алек усыновили двоих мальчиков, но она с ними не справлялась. Мать из нее никудышная. Ни присмотра, ни дисциплины, потакание любым капризам и категорическое нежелание видеть дальше своего носа.
Не хочу сказать, что всему виной ее воспитание — кто знает, какая там была наследственность, — но Джон рос нытиком, симулянтом и прилипалой, а Чарли — форменным уголовником, и в результате… — Лэндри пошел красными пятнами и умолк.
— И в результате стал кататься на велосипеде по кромке обрыва? — продолжил за него Страйк.
Он сказал это лишь для того, чтобы посмотреть на реакцию Лэндри, и не разочаровался.
Впечатление было такое, будто перед ним сузился туннель, захлопнулась дверца, встала стена.
— Грубо говоря, да. Слишком поздно Иветта начала кидаться на Алека, вопить и царапаться, падать без чувств. Прояви она хоть толику строгости, мальчишка не посмел бы плевать на ее запреты. Я как раз гостил у них в доме, — с каменным лицом сказал Лэндри. — Приехал на Пасху. Пошел прогуляться по деревне, прихожу — они с ног сбились, ищут Чарли.
Я — сразу к каменоломне. Как чувствовал. Где еще ему быть, как не там, куда запрещено ездить?
— Значит, это вы нашли тело?
— Да, я.
— Представляю, какое это было страшное зрелище.
— Да. — Лэнди едва шевелил губами. — Страшное.
— И после смерти Чарли ваша сестра и сэр Алек удочерили Лулу, правильно я понимаю?
— Это, наверное, была самая большая глупость, на какую только согласился Алек Бристоу, — сказал Лэндри.
