Чтобы купить конфетку. И пирожное».
Но другой слуга ударил Олуха и забрал монетки.
Я переживал случившееся вместе с Олухом, находясь внутри его Силы. Когда слуга сильно ударил его ладонью по лицу, волна Силы чуть не поглотила меня. Я понял, что бессмысленно пытаться увидеть лицо того слуги. Олух старался не смотреть на него и плотно закрыл глаза, когда тот поднял кулак.
Посмотри на него, Олух. Пожалуйста. Дай мне его увидеть, умолял я, но Олух страшно разволновался, а я испытал такую сильную ненависть к предателю, что наша связь через Силу разорвалась.
Олух вскрикнул и отшатнулся от удара, вернувшегося к нему в воспоминаниях, да так сильно, что свалился со стула и откатился к самому камину. Я вскочил на ноги, голова у меня отчаянно кружилась от неожиданно прерванного контакта. Когда я схватил завернутое в одеяло тело, чтобы оттащить подальше от огня, он, по-видимому, решил, что я на него напал, потому что начал отбиваться.
Нет, песья вонючка, нет! Ты меня не видишь, не делай мне больно, не видишь меня, не видишь!
Я рухнул на пол как подкошенный.
Поскольку я был для него открыт, несколько мгновений я ничего не видел, и могу поклясться, что почувствовал запах грязной собаки.
Через некоторое время зрение ко мне вернулось, но я потратил почти все свои силы на то, чтобы восстановить защитные стены. Еще через пару минут, опираясь о пол руками, я встал на колени и потрогал голову, уверенный, что обнаружу там кровь, такой ужасной была боль. Затем я с трудом сел и огляделся по сторонам. Олух сражался со своими мокрыми штанами, стонал от страха и негодования, пытаясь их надеть.
Я сделал глубокий вдох и прохрипел:
– Олух, все в порядке. Никто не собирается делать тебе больно.
Он не обращал на меня внимания, полностью сосредоточившись на штанах. Я подполз к стулу и взял тунику, которую подшивал.
– Подожди, Олух. Я уже закончил. Она сухая и теплая.
Я осторожно опустился на стул. Наконец-то я все понял. Теперь я знал, почему я «песья вонючка», человек, которого нужно ненавидеть и бояться, знал, почему он не хотел, чтобы я его видел.
Даже история о том, что кто-то его бьет и отнимает деньги, прояснилась. Олух никогда не пытался скрывать от нас свои тайны. Просто мы были настолько глупы, что ничего не замечали. Я едва видел иголку, но все равно сделал еще несколько последних стежков, завязал узел, откусил нитку и протянул ему тунику."
"– Надень. Пока не высохла твоя одежда.
Он бросил на пол мокрые штаны и подошел ко мне.
– Ты на меня рассердился.
