– Что ты делаешь? – едва слышно спросил он.
Я застонал и сердито ответил:
– Голова болит. Неттл билась в мои защитные стены всю ночь. Мне становится все труднее удерживать ее и не подпускать к себе.
Я поднял чашку и размешал ее содержимое. Над поверхностью тут же поднялись черные щупальца пара. Настой постепенно становился все темнее, но я уже не мог ждать и сделал глоток. Горько. Но головная боль почти сразу же начала отступать.
– Ты уверен, что правильно поступаешь? – спокойно поинтересовался Шут.
– Если бы не был уверен, то не делал бы, – язвительно ответил я.
– Но Чейд…
– Чейд не владеет Силой и не знает, какие страдания она несет с собой и как нужно справляться с болью."
"Я ответил гораздо резче, чем собирался, поскольку вдруг ужасно разозлился. Значит, я так и не простил Чейда за то, что он скрыл от меня содержание письма Полукровок. Как и прежде, он продолжал пытаться контролировать мою жизнь. Какое диковинное ощущение – ты думаешь, что сумел справиться со своими чувствами, а они, оказывается, продолжают бушевать в душе.
Я сделал еще глоток горького настоя, прекрасно понимая, что, как и всегда, эльфийская кора заставит меня погрузиться в мрачное, беспокойное настроение. Кошмарное сочетание, но все лучше, чем целый день мучиться страшной головной болью.
Шут сидел совершенно неподвижно несколько долгих минут, а потом, не сводя глаз с чайника, наполнил свою чашку и спросил:
– А разве эльфийская кора не помешает тебе заниматься с принцем Дьютифулом?
– Принц Дьютифул сам помешал себе заниматься.
Он не приходит на уроки вот уже несколько дней. Я не могу учить того, кто не является ко мне, – и эльфийская кора тут ни при чем.
И снова я с удивлением обнаружил, что поведение принца меня сильно задело. Каким-то непостижимым образом получилось так, что, когда я оказался за одним столом со старым другом, с которым намеревался выяснить отношения, я не сумел сдержаться и вывалил перед ним все свои тревоги и боли. Словно он был виноват в том, что вел себя излишне сдержанно всю прошедшую неделю, позволив мне поверить в лживые измышления о нас обоих.
Не выпуская чашки из рук, Шут откинулся на спинку стула и посмотрел куда-то мимо меня.
– Ну, мне представляется, что тебе придется поговорить об этом с самим принцем.
– Конечно. Но есть кое-что, о чем я хочу поговорить с тобой. – Я услышал обвинительные интонации в своем голосе, как будто слова вырвались помимо моей воли.
Между нами повисло напряженное молчание.
