– Да много там всего было, – протянул Волков-ювелир. – Имел вкус Каяшев, бесспорно. Но вот, пожалуй, некий перстень. Вы знаете, бывает такой момент: смотришь на совершенно непримечательную вещь и вдруг понимаешь, что все за нее готов отдать. В общем, вроде бы ничего особенного, перстень… но изумруд в нем такой уж прозрачный, как морская волна…
– Как морская волна, – не сдержавшись, повторил Чередников.
– Что, молодой человек?
– Нет, нет, простите, что прервал."
"– В общем, так, – продолжил ювелир, замявшись, – изначально была весьма богатая коллекция, скажу прямо.
Но то, что в итоге у Ирины оставалось, куда скромнее. Видите ли, сначала заболел отец, потом, перенервничав, мать лишилась ног. Каяшевы во всесилие советской медицины не верили. Сначала ездили по профессорам и академикам, потом принялись ходить по бабкам и знахарям. Как говорится, все свое имение источили на врачей.
– Неужели же все?
– Не все, не все, – успокоил Волков. – Там бы на полк больных хватило. Потом отец умер, и мать смирилась с новым положением, прекратила эти траты.
Добросовестная сиделка и дешевле, и надежнее любого академика.
– Вы очень хорошо осведомлены о семейных делах Каяшевых, – заметил Дементьев, – и очень близко к сердцу принимаете беды людей. Это делает вам честь.
– Что ж, – согласился ювелир, – не чужие, знакомы давно.
– Надо полагать, помогали и советом? И не только?
– Позвольте, – начал было ювелир, тонко улыбаясь, – вот оно куда пошел разговор.
– Павел Петрович, что вы, в самом-то деле, – оказалось, что в кабинет проник, как легкий зефир, актер Волков.
– А мы же с вами все обговорили. Ты уж, дорогой, заднюю-то передачу не включай. Вадим Юрьевич, позволите?
– Прошу вас, – сдержанно отозвался Дементьев.
Замечательно выглядел Пал Палыч в мундире, редкий рядовой сыскарь так умеет держаться. Высокий, ловкий, осанка офицерская, как будто родился в кителе. Поставь рядом с ним самого генерала – не факт, что козырять будут гене-ралу.
– Режиссер отпустил на обед, – как бы извиняясь, пояснил Волков-актер, – дай, думаю, заскочу, проверю, как тут тезка… а он вон что.
Снова воробьям фиги крутим?
В шутку сказал, по-доброму, улыбаясь своими замечательными глазами, но как-то все же передернуло. «Не вышел еще из образа, – решил Чередников. – Ох и славно у него получается!»
Пал Палыч между тем по-свойски положил руку на плечо ювелира, жестко надавил и мягко заговорил:
– Павлуша, дорогой, мы же все тут свои люди.
