– Я тебя удочерю, – пошутил Сашка и прикусил язык.
Но Валя серьезно возразила:
– Не-а, они тут, близко. А вот если к Яше поехать?
– Это вряд ли. Он далеко.
– А у меня крестная есть в Москве, тетя Ира.
– Каяшева? – севшим голосом уточнил Чередников, вспомнив попа Валаама: «Ребеночка крестила, вот так-так»…
– Ты и это знаешь? – восхитилась девчонка. – Вот это да-а-а…
Она начала что-то рассказывать про добрую тетю Иру, о том, какие замечательные платья она шила ей на первое сентября, на Первомай, как они ходили в «Космос», в котором больше всего Вале нравилось мороженое «Марс», а Яше – какая-то штука под названием «шаблер-мускат».
Что главное во всем этом было, чтобы тетя Галя не узнала, потому что обидится. Еще много что говорила, и мысли Сашины отъехали в сторону.
«Собственно говоря, вот и дите школьного возраста, – соображал он, – наверное, взрослые общались, и тесно, а потом… Потом, должно быть, случился тот самый момент, тетя Галя „обиделась”. Ничего себе… С другой стороны, вот вам и разгадка, откуда мешок из-под сменки.
Правда, как он оказался в Морозках?»
– Валя, погоди, не тарахти, – попросил Саша, – скажи лучше, не бывала ли ты у тети Иры на даче?
Она помотала головой:
– А я не успела. Тетя Ира приглашала, и не раз, потом они с Яшей рассорились, а потом и его вот… жалко. И очень жаль. Она мне подарок обещала, из Риги, хорошенький мешочек.
Саша сглотнул:
– Для сменки, Валя?
– Да, в школу ходить.
– Синенький? Со шнурком и надписью «Рига»?
– Я его не видела, наверное, – сказала девочка, зевнула во весь рот, как-то обмякла, скукожилась, глаза стали, как у сонной рыбы.
За минуту до того, как она окончательно уснула, Чередников растолкал ее и отправил на диван.
«Это просто праздник какой-то, не может такого быть, чтобы так везло!»
Ужасно хотелось залезть в мамины закрома, похитить бутылку шампанского, раздавить ее в леске около озера, а потом пройтись вокруг него же, хоть колесом, хоть вприсядку. Но он прыснул: «Не, лучше сидеть дома, а то для равновесия в мироздании кирпич на голову упадет.
Хорошо бы пойти поспать, но как оставишь ее без присмотра? Девчонка вроде бы милая, но все-таки цыганка, кто знает, что у нее на уме…»
Он твердо решил, что спать не придется до тех пор, пока мама не проснется – и благополучно отрубился.
…И все-таки везение его не оставляло, и чудеса продолжались: несмотря на это, наутро и Валя Шаркози никуда не делась, и вместе с ней не испарились никакие ценности.
