– …Слава богу, не чесоточная, – радовалась Вера Владимировна, – разве вот волосы пришлось остричь. Там такой зоопарк!"
"Валя, отмытая до блеска, в мамином халате, жадно и бойко приканчивала вторую тарелку борща. От девчонки густо несло керосином, и, если исключить этот момент, выглядела она как обычная школьница, прогулявшая уроки и потому донельзя довольная. Пришлось ее не постричь, а прямо-таки обкорнать, и теперь кудрявые волосы торчали в разные стороны, отчего голова была похожа на одуванчик. Пока Сашка ломал голову относительно того, как бы порасспросить ребенка без свидетелей, мама, безошибочно и снова все поняв, сообщила:
– Пойду отсыпаться, – и ушла, плотно прикрыв дверь.
– …Яша – мой брат, он вместо родителей, – объясняла Валя, грея руки о чашку, – папа у нас – тутошний баро, но мы с ним никогда вместе не жили. У него и без мамы куча жен. Мама нас забрала, мы жили в Москве, сначала на Башиловке, потом на Масловке, потом, как мама умерла, Яша получил квартиру на Дмитровке. Тетя Галя помогла, устроила меня в школу…
– Это как раз неважно, – поспешил заверить Чередников.
– Лучше расскажи, с чего вдруг эта компания за тобой гналась.
Она запихала в рот конфету, отмахнулась:
– Да это просто. Я знаю, где Яшкины камушки, а они боятся, что разболтаю.
И снова у Чередникова чуть не вылезли из орбит глаза.
«Тихо, тихо, – приказал он, договариваясь сам с собой. – Что Генка говорил: не нашли при обыске у Шаркози брильянты? Про эти камушки она толкует? Погоди, погоди, не факт, может, выдумывает девка, врет, цену себе набивает, чтобы ее родным не выдали».
– Что за камушки?
Валя охотно пояснила, маша ногами в носках, теперь уже маминых, по размеру:
– А вот Яша мне все-все подробно пересказал, как папу найти, что ему передать. Потом узнала, что его забрали.
– Что же надо было передать?
– А вот мешочек такой, – она показала на пальцах, – в нем полно брильянтиков.
– И кому ж ты их отдала?
– Папе и отдала, как Яша приказывал, а он их припрятал. – Валя прыснула.
– И думает небось как хорошо припрятал! Только я, дядя Саша, все знаю: они в хомуте и на налобнике… – видя, что ее не понимают, пояснила: – На уздечке у Алмаза, – и прочертила пальцем по лбу, – ясно?
– Кто такой Алмаз?
– Это лошадь.
– Это те, что там у домов пасутся?
– Верно.
– Как выглядит? Масть, приметы?
– А он самый старый…
– Валечка, ты не брешешь?
– Ни боже ж мой, – решительно заявила девочка, – я честно. Только и ты не обмани, ладно? Не хочу в табор.
