И услышал ответ, краткий и по делу:
– А как привыкнешь – так и тотчас.
Артист Волков, собственной персоной, протягивал ему уже знакомую флягу:
– На вот, рот ополосни. Эк как тебя, болезный. Столичный, что ли?
– Д-да… – Чередников глотнул, к горлу подкатило, но – о, чудо! – волна погасила волну, мутить стало куда меньше.
– Оно и видать. Я-то ленинградец, и не такое видал, после такого хоть в Освенцим, хоть в Хиросиму – ничем не удивишь, – просто так пояснил Волков, не выпендриваясь. – Да-а-а, дела невеселые у нас.
Мягко говоря, паскудные дела. И капитану вашему не позавидуешь: насколько я понял, он, бедолага, на пенсию намылился. Придется отложить.
– Чего вдруг. Так дело-то не мы будем вести, – уже куда более окрепшим голосом заметил Саша. – К сожалению…
– Как знать, как знать, – вроде бы равнодушно говорил артист, и Чередникову почему-то казалось, что он исподтишка как бы разглядывает его, оценивает. Взгляд у него вроде бы светлый, открытый, а вот так наставит свои зрачки – и точно в дуло заглядываешь.
– А скажи-ка мне, Шурик, – как бы мимоходом осведомился он, – обидно-завидно, что не ты работать будешь? Или, будем говорить прямо, вообще вся эта история побоку?
Саша не сразу понял, что он имеет в виду. А осознав, немедленно обиделся:
– Я, товарищ Волков, ВЮЗИ окончил! Всего одна тройка. В адвокатуре с первого курса.
Пал Палыч до чрезвычайности удивился:
– Так что ты тут тогда делаешь, после адвокатуры?
– Следователем хочу быть.
– Хотеть – значит мочь.
Будешь, – заверил актер. – Как ни крути, все-таки именно ты поднял вопрос и о подполе, и это… Кстати! Чего ты там по поводу детей спрашивал, к чему?
– Да так…
– Ну-ну, не скромничай, нехорошо.
– Молочница говорит, и вы подтверждаете, как человек, неоднократно бывавший в доме, что детей школьного возраста постоянно в семействе не было. Соседские забегали от случая к случаю, а постоянных не наблюдалось. Между тем на пожарище я лично обнаружил обгоревшую тряпку, мешок из-под школьной сменки…
Волков сдвинул красивые брови, переспросил:
– Сменки?
– Сменной обуви то есть.
– Я знаю, что такое сменка. Я спрашиваю, где он? Знаешь?
Шурик с сомнением отозвался:
– Теперь, наверное, не знаю. А тогда просто валялся, в пепелище.
Волков, поразмыслив, предложил: если уж Саша закончил свои дела тут, в кустах, не пойти ли обратно, присоединиться к обществу?
…Они вернулись, Чередников изложил свое сообщение главному опергруппы.
