На стол легли три малохудожественных – явно не работы упомянутого фотографа – картинки, изображавшие весьма интеллигентную личность, кудрявого блондина с вдохновенным выражением на лице, с романтически распахнутым воротом рубашечки «апаш».
– И это? – поинтересовался Дементьев.
– Михаил Усольцев, кличка Солист, – пояснил капитан Ругайн, – в сфере карточной игры он специализируется на преферансе… но в целом на чем угодно. Это, впрочем, хобби, чтобы нервишки пощекотать, и если повезет…
– Ох и славно, – почему-то порадовался Генка, растопырив пальцы и пошевелив ими на манер щупалец.
– А утешается чем, если не повезет? – спросил Саша, немало заинтересованный словами капитана.
– В таком случае он начинает «работать» по своей другой специальности – шарит по карманам трудящихся.
Шурик, уже довольно опытный опер, не стал уточнять, какого лешего этот «шарящий» до сих пор на свободе, и потому спросил по сути:
– И он ваш осведомитель?
– Мы работаем над этим, – заверил Ругайн, – но он сам за себя.
Пока.
Слово взял Дементьев:
– Щипач с собственным правосознанием – это очень хорошо. Приятно сознавать, что даже такого рода элемент имеет собственное мнение и не стесняется его выказывать. Раз уж вы, Сергей Робертович, признаете, что он сам за себя?
– Так точно.
– А может, за жабры? Устроить провокацию, – с воодушевлением предложил Генка, – а там и поставить донским ра… то есть перед фактом: или работаешь с нами, или по Владимирке. Или что у нас тут? Чего ж ходить вокруг да около?
Капитан Ругайн ответил не ему, а осведомился у Дементьева, деликатно понизив голос:
– Они все у вас такие или товарищ – нечто особенное?
Тот лишь руками развел:
– Не все, но многие.
– Непросто вам.
– Спасибо за сочувствие.
– Ничего, у нас и таких нет, – признал капитан и продолжил, обращаясь уже непосредственно к Гоманову: – Какую именно провокацию вы предлагаете устроить, дорогой коллега?
– Светануть деньгами и подставить карман, – брякнул Генка на разгоне, но тотчас, застеснявшись, смолк, осознав, что вырвалась из него глупость – факт досадный, который лучше пересидеть в углу, тихо смущаясь.
Помолчав вежливо и выяснив, все ли сказано, что желали, капитан Ругайн счел своим долгом развеять заблуждения Генки:
– Видите ли, дорогой друг, тут не столица. Здесь нагретое место, хлебное: если с умом питаться, то можно жить до самой пенсии, а то и потом обзавестись хозяйством и стричь купоны уже с «дикарей»-туристов.
