Тело лежало в странной позе, падая, «Анна Михайловна» зацепилась подолом за галошницу, платье задралось. Помнится, я тогда, несмотря на ужас, удивилась: у пожилой полной дамы оказались стройные ноги молодой женщины. Под дешевым платьем «Викторова+ носила дорогие прозрачные колготки и не имела никаких признаков варикоза, вот только чуть повыше правой коленки у нее был шрам весьма странного вида – словно кто-то отрезал небольшой кусок мышцы, а потом неровно зашил кожу.
Но я более не испытываю изумления, потому что знаю: Викторова на самом деле была фантом, ее роль исполняла Лена Напалкова.
Прикидываясь Анной Михайловной, актриса натягивала бесформенное платье с «толщинками». Подобной одежды полно в костюмерных. Если надеть наряд с вшитыми поролоновыми валиками и нацепить парик из седых волос, то вполне можно сойти за пожилую даму.
– А на шее у ней шарфик был, – вдруг снова ожил Петр, – как в тот раз завязанный бантиком, будто у кошки-копилки.
– Бантиком, – машинально повторила я, – будто у кошки-копилки.
Вряд ли Таисия ожила. Нет, скорей всего, девушка мертва, причем давно. Она пропала в тот день, когда Лена Напалкова, надев мини-юбку и пальто Денисовой, села в такси Тухтина. Теперь понятно, почему актриса столь странно вела себя и зачем приказала ночью везти ее к Измайловскому парку. Лена хотела, чтобы водитель запомнил придурковатую пассажирку и потом, в милиции, дал соответствующие показания. Зачем такие сложности? Есть лишь один ответ на вопрос: на самом деле Таисия умерла раньше, скорей всего, ее убили.
Преступник, чтобы выйти сухим из воды, решил сделать из Денисовой жертву маньяка. Тело девушки он тайно вывез и где-то закопал, а Лена Напалкова вполне успешно справилась со своей ролью. На шее у девушки имелась приметная родинка, и чтобы таксист не обратил на нее внимания, актриса завязала бантик, как у кошки-копилки. Напалкова забыла о шраме над коленкой. Или подумала, что его не видно. Но пальто распахнулось… Значит, Лена великолепно знала, кто убил Таисию.
– Так вот откуда у нее квартира! – неожиданно осенило меня.
– У кого? – вытаращил глаза Тухтин. – У Кирки?
– И у нее тоже, – забормотала я. – Это плата за молчание. Никаких престарелых родственниц у Напалковой и в помине не было! Давай телефон.
– Чей? – растерялся Петр. – Мой?
– Твой у меня есть. Кирин! Ну скорей! – насела я на Тухтина.
Шофер вытащил мобильный.
– Пиши. Какой хочешь? Домашний? Мобильный?
– Оба.
Петр забубнил цифры.
