Да тебе с твоей зарплатой хоть на десять работ беги, на жилье не скопить!
Утром Зинаида упрекнула Петра:
– Ты, когда выпьешь, в идиота превращаешься. Вчера Киру проституткой обозвал.
– Я? – поразился Тухтин. – Так прямо и сказал?
– Самого слова не произнес, – признала Зинаида, – но по смыслу вышло нехорошо. Ляпнул Кире: «Мужик на квартиру денег дал». Красиво? Получается, она с парнями за деньги спит.
Тухтин почесал затылок, а жена продолжала его пилить.
– Сколько лет вместе живем, родные стали, а ты… Теперь вот извиняйся.
Но Кира отнеслась к оплошности Тухтина спокойно.
– Не переживай, дядя Петя, – засмеялась она, когда шофер начал каяться, – звонишь мне на работу с ерундой… А то я не знаю, на что ты способен! Как на грудь примешь, настоящим гоблином делаешься! И вообще, если мужик бабе квадратные метры покупает, значит, она шикарная любовница. Только теперь чаще по-другому случается, в наши дни девушки парням подарки делают.
– Хорошо, – кивнула я, когда шофер на секунду замолчал, – поняла ситуацию.
Теперь поподробней о той истории с ожившей Таисией.
Тухтин крякнул.
– Просто черт знает что! Ну так вот. Она на меня уставилась и говорит: «Это ж я! Узнаешь?»
– А вы? – поторопила я рассказчика.
Петр шумно вздохнул.
– Похожа, говорю. Пальто такое же.
Я постаралась сдержать усмешку. Одежда – замечательная примета. Получается, за несколько лет, прошедших со дня мнимой смерти Таисии, она никогда не переодевалась. Как ушла в глубь парка, так и ходит в одном и том же.
– Голос вроде бы ейный, – задумчиво рассуждал Тухтин, – и чихала так же. А еще шрам.
– Какой? – оживилась я.
Петр вытащил сигареты.
– Бросил ведь курить, так разве удержишься… Она тогда, ну, когда в парк рулила, на сиденье плюхнулась, пальто распахнулось, под ним юбка коротенькая задралась, я на ноги посмотрел. Только не подумайте, что с плохой целью! Ну просто глянул, машинально. Красивые ноги, но на одной чуть повыше коленки вроде как выемка полукруглая.
А девчонка заметила взгляд, запахнула пальто и сердито скомандовала: «Следи за дорогой!»"
"Водитель замолчал, а у меня заколотилось сердце. Я очень хорошо помню, как очнулась от ступора в холле таунхауса «Анны Михайловны Викторовой». Первое, что ощутила, был знакомый запах, резкий, щекочущий нос. Запах, запах… Что меня тогда удивило? Что царапнуло? Нечто связанное с ароматом, витавшим в прихожей. Ладно, подумаю над этим вопросом позже. Интересно другое.
