Не волнуйся, он не собирается уезжать в Америку. Он очень хочет снова провести с тобой время.
Я сглотнула.
— Замечательно.
— Скажи, Бьянка, что случилось с твоим мужем? У меня сложилось впечатление, что ты была счастлива в браке с Даниилом Козловым. Я ошибался? — Дядя изучает меня с такой пристальностью, что мне хочется выпрыгнуть из кожи.
Держи себя в руках. Еще немного.
— Не совсем, — говорю я, стараясь сохранить спокойное выражение лица. — Поначалу все было хорошо, но потом его истинное лицо проявилось. Стало ясно, что он не заинтересован в том, чтобы быть женатым человеком.
Поэтому, когда Хорхе связался со мной на благотворительном вечере и сказал, что ты хочешь, чтобы я была дома, здесь, с тобой, я поняла, что пора уходить."
"— Я не знал, что ты так предана семье Моралес. — По столу пробегает холодок, и когда я поднимаю взгляд, в его глазах появляется ледяной блеск.
— Конечно, — заикаюсь я. Сервер приносит блюдо со свежей выпечкой, и дядя предлагает мне круассан. Я колеблюсь, но он продолжает протягивать его мне.
Я сглатываю и увлажняю губы. Так чувствует себя мышь, когда видит кошку, готовую наброситься на нее. Наконец, я беру пирожное из его рук, мой желудок завязывается узлом.
Дядя улыбается мне хищной улыбкой.
— Хорхе завел в Америке новых друзей. Узнал такие интересные вещи. Хочешь узнать, что он узнал? — Я качаю головой, но он все равно продолжает. — Что ты — информатор ФБР. Это ведь не может быть правдой, правда, моя дорогая?
Я опускаю руки на колени и успокаиваюсь, глубоко вздохнув.
Он знает. Мой дядя знает. Внутри меня вспыхивает буря эмоций: боль, предательство, растерянность. Неужели Козловы меня подставили? Как бы ни был зол Даниил, я не могу поверить, что он мог совершить такой безжалостный поступок.
Как бы то ни было, теперь остается только играть в игру и надеяться, что дядя не выпотрошит меня прямо здесь, за завтраком. Я, конечно, видела, как он поступает и похуже.
Я издаю надменный смешок.
— Это просто смешно. Зачем племяннице крупного игрока картеля и жене вора доносить на ФБР? По какой причине я…
Он поднимает руку, чтобы остановить меня.
— Я могу придумать много причин. Но наиболее вероятной мне кажется та, что ты сделала очень трагическое открытие о своем прошлом.
Я скрежещу зубами.
— Что бы это могло быть? — спросила я, напрягая голос.
— Ты узнала, что я убил маму и папу? И не будем забывать о малышке Селесте. Это, наверное, больно. — Я бросаюсь на него, ярость отменяет всякий здравый смысл и самосохранение.
