Такого, конечно, не было ни в одном из домов моего дяди.
Вернувшись в нашу комнату, я застаю Наталью Кашину, которая расставляет для меня чайный сервиз. Бывшая няня Козловых, превратившаяся в домработницу, занимается почти всем хозяйством. Она больше похожа на члена семьи, чем на сотрудницу, но, думаю, ей нравится следить за домашними делами Козловых. И Джорджия обожает ее так же, как и я.
— Так, так, а это что такое? — спрашиваю я, проходя в комнату, когда Наталья наливает мне в маленькую фарфоровую чашечку кипящую жидкость.
Это миниатюрная женщина с серебристыми волосами, всегда аккуратно убранными назад, и теплым настроением.
— Я подумала, что вы с Даниилом захотите немного взбодриться после обеда, — любезно отвечает она, наклоняясь, чтобы погладить Эрис. В отличие от Нади, Наталья гораздо терпеливее относится к моей непокорной собаке.
— Даниил? — говорю я, оглядывая комнату. — Я уверена, что он все еще в казино.
— Был, — подтверждает она, — но он вернулся домой раньше. Может быть, он хотел сделать тебе сюрприз.
Волнение нарастает. Несмотря на то, что Даниил из кожи вон лезет, чтобы найти для меня время, я редко вижу его так рано.
— Где же он? — Я оглядываю комнату, но его не видно.
— Просто в своем кабинете, заканчивает какие-то дела. Я уверена, что он не задержится. Я могу сообщить ему…
— Не нужно. — Я смягчаю свое прерывание легкой улыбкой. У меня затылок заныл от осознания этого. Если и была причина посетить его офис, то это была именно она.
Волнение, которое я испытывала мгновение назад, сворачивается в тупую боль в животе.
Ведь то, что мне предстоит сделать дальше, не приносит мне никакой радости. Совсем наоборот.
— Спасибо, Наталья, это замечательно. Пожалуй, я приму ванну и расслаблюсь, пока не подойдет Даниил.
— Конечно, дорогая. — Она ласково похлопывает меня по плечу и провожает до выхода из комнаты.
Как только она ушла, я с намерением направилась к нашей гардеробной. Проскользнув в заднюю часть небольшого помещения, я встаю на туалетный стул, чтобы дотянуться до самой высокой полки.
Моя рука обхватывает старую детскую музыкальную шкатулку. Я поднимаю ее с полки и опускаю вниз, удивляясь тому, как прочно резное дерево лежит в моей руке.
Осторожно приподняв верхнюю крышку шкатулки, я некоторое время любуюсь маленькой кружащейся балериной и закрываю глаза, когда из шкатулки льется призрачная мелодия, переносящая меня в другое время. Когда мне было десять лет, папа подарил мне эту шкатулку после моего первого балетного концерта.
