Слово за слово, и через десять минут Надежда Георгиевна очутилась во дворе с рюкзаком, куда в спешке покидала несколько смен белья и пару блузок.
Идти было некуда.
В кошельке не набиралось и трех рублей, и Надежда Георгиевна с горечью вспомнила, что накануне, взяв в школе аванс, опрометчиво положила его в коробку для хозяйственных расходов. Черта с два его теперь заберешь!
Да и при деньгах снять номер в гостинице – дело совершенно безнадежное. Таких друзей, чтобы пустили пожить, у нее нет. Остается одно – идти на вокзал.
А завтра явиться на работу грязной и помятой и под изумленными взглядами коллег строить дальнейшие планы.
Развод – дело, кажется, решенное. Алексей ни перед чем не остановится, чтобы вывести себя из-под удара. Анастасия Глебовна небось уже названивает Нине Михайловне и докладывает, что меры приняты, паршивая овца изгнана, ветвь, не приносящая плода, отсечена, а оставшиеся члены семьи абсолютно чисты, их не за что наказывать.
– Мама! – Анька бежала к ней, размахивая туго набитой школьной сумкой.
– Я с тобой!
Надежда Георгиевна порывисто обняла ее:
– Иди домой, доченька.
Аня помотала головой.
– Иди, а то что мы будем как две бродяги.
– С ребенком лучше подают.
Они рассмеялись и, взявшись за руки, пошли к остановке автобуса."
"Наташа хотела ехать домой, но вдруг передумала и назвала таксисту адрес Глущенко. Надо поговорить с ним откровенно, а не выдумывать разную дичь и мучиться нелепыми подозрениями. Да – да, нет – нет. Все очень просто, когда знаешь правду. Взять хоть сегодняшний день.
Директриса и судья могли не признаваться, что на них давят, угрожают и искушают, а вместо этого тупо притворяться, что убеждены в виновности Кирилла, и сейчас они до сих пор сидели бы в совещательной комнате, потому что Наташа не согласилась бы подписать обвинительный приговор.
Таксист немного поворчал, потому что заказ у него был на другой адрес, но Наташа добавила рубль сверху, и неудовольствие сразу прошло.
Скорее бы прошла головная боль и оглушенность, чтобы самой сесть за руль и не зависеть от ненавязчивого советского сервиса!
По старой темной лестнице с изъеденными временем ступенями она поднялась на третий этаж и в полумраке с трудом разглядела табличку: «Глущенко 2 зв».
Волнуясь и в глубине души страстно желая убежать, Наташа нажала на черную кнопочку требуемое количество раз.
Альберт Владимирович открыл не скоро, когда она решила, что его нет, и повернулась уходить. Он был в классических трениках и длинной вязаной кофте.
