У тебя есть свой дом, своя семья, и нужна очень веская причина, чтобы все бросить и идти в приживалки.
– Обещаю, что мы тебя не станем ругать, что бы ты ни сказала. Ни единого дурного слова не скажем, будем только думать, как тебе помочь, и все! Клянусь! Слово директора!"
"Девочка выпрямилась, отерла слезы, совсем по-детски высморкалась в поданную Ларисой салфетку и начала говорить.
Надежда Георгиевна очень боялась, что Катя признается в половых отношениях или, того хуже, в беременности, и когда выяснилось, что этого нет, на сердце отлегло, но ненадолго.
История выходила некрасивая и гораздо более подлая, чем Надежда Георгиевна могла себе представить.
Василий Иванович Грайворонский оказался среди многих мужчин, пленившихся Катиной расцветшей красотой. Он ничего дурного себе не позволял, но заглядывался на девушку, улыбался, в общем, было заметно, что Сырцова ему нравится. К сожалению, это поняла не только Катя. Одноклассники начали посмеиваться, а ей было неприятно.
Кате нравился Сережа Козельский, и она боялась, что он не станет за ней ухаживать, если подумает, будто у нее с математиком что-то есть, а главное, юную девушку пугал интерес взрослого мужчины, хоть и выраженный крайне невинно.
Чтобы поставить точки над «i», Катя, когда на переменке принялись строить особенно смелые предположения относительно их с Василием Ивановичем романа, громогласно заявила, что математик глубоко ей отвратителен и с ним она не пойдет даже в голодный год за самосвал блинов.
С целью закрепить успех Сырцова выступила еще и на школьной дискотеке. Василий Иванович пригласил ее на «медляк», Катя оглядела зал и, убедившись, что Сережа Козельский стоит неподалеку и может ее слышать, отказала своему педагогу в танце, присовокупив, что ему пора посещать вечера «Для тех, кому за тридцать».
Сережа стоял хоть и недалеко, но не совсем рядом, поэтому Катя говорила громко.
Грайворонский засмеялся, наклонился к ней, шепнул, что на вечер кому за тридцать возьмет два самосвала блинов, и отошел.
Когда на следующий день математик сказал ей остаться после уроков, Катя приготовилась слушать нотацию, но Василий Иванович говорил с нею невероятно доброжелательно.
Он сказал, что действительно выделял Катю среди других детей, потому что она кажется ему чудесной возвышенной девушкой, с тонкой душой и развитыми духовными устремлениями.
