– Вера Тимофеевна, вам понятно, что такое ответственность за дачу заведомо ложных показаний? – спросила Ирина строго.
– Да, конечно.
– Тогда послушайте меня внимательно и ради вашего же блага попытайтесь осмыслить то, что я говорю. Информация по вашей заколке крайне необходима суду для принятия решения, это понятно?
Свидетельница кивнула.
– Эта информация настолько важна, что, не получив ее от вас, я вынуждена буду отправить дело на доследование. Вновь откроется следствие, и вы станете там центральной фигурой.
– Товарищ судья, вы запугиваете свидетельницу, – выкрикнул Бабкин со своего место.
– Нет, я просто информирую, как будет. Проведут биологическую экспертизу волоса, обнаруженного на вещественном доказательстве, на предмет сходства с вашими волосами, проведут у вас обыск, опросят ваших друзей и коллег, устроят очную ставку со свидетелем и много что еще. Поверьте, следствие получит ответы на все интересующие его вопросы.
– Ну пусть получает, мне-то что? – пожала плечами свидетельница.
– Что я сделаю, если я не помню.
Ирина ласково улыбнулась:
– А вы напрягите память. Взгляните еще раз на вещественное доказательство и сосредоточьтесь.
Женщина растерянно озиралась. Ирина поймала взгляд, который она кинула на Бабкина, – долгий, тяжелый, и внезапно сообразила, где она видела эту даму. Ну конечно, у помпрокурора, когда единственный раз пришла к нему в гости! Тогда машинистка выглядела, кажется, посвежее. Вроде бы она пришла в качестве девушки кого-то из коллег Бабкина.
Но кого? Ирина мало общалась со следователями и оперсоставом вне работы, почти всех знала в лицо, но не запоминала, как кого зовут. Может, она вышла замуж за своего ухажера и ждет ребенка, поэтому Валерий и попросил на нее не давить?
– Поймите, – продолжала Ирина как могла мягко, – наш народ не одобряет напрасной траты своих денег, а когда приходится расходовать кучу сил, времени и средств, чтобы выяснить то, что вы можете сейчас сказать за две секунды, это вызывает закономерное возмущение у государственной власти.
За это наказывают.
– Вы снова запугиваете свидетеля! – выкрикнул Бабкин.
– И снова – нет. Я просто разъясняю Вере Тимофеевне ее гражданский долг, ответственность за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний. Необходимо, чтобы Вера Тимофеевна совершенно ясно представляла свои обязанности перед судом, а также последствия их ненадлежащего исполнения. Лжесвидетельство – это серьезное преступление.
