Глущенко поставил перед ней тарелку с кашей.
– Ешь. Тебе надо как следует подкрепиться.
Наташа послушно заработала ложкой. Глущенко сел напротив и тоже начал есть.
– Спасибо, что так возитесь со мной, – сказала Наташа неловко, чтобы нарушить повисшее между ними молчание.
– Можно на «ты».
– Ну не знаю… Как-то неудобно.
– Да брось! Все-таки я вчера тебя голую видел.
Чувствуя, что кровь приливает к щекам, Наташа отложила ложку.
– Ну так вы же вроде врач, – промямлила она.
Глущенко засмеялся:
– А я без халата был.
Наташа вспомнила, что вчера ей совсем не было стыдно, наоборот, она чувствовала полное доверие к Альберту Владимировичу и от этого оставалась спокойна.
– Ну и гордитесь до пенсии, – фыркнула она.
– Хорошо, Наташа, так и поступлю. Просто хочу сказать, чтобы ты на этот счет не волновалась. Я увидел и сразу забыл.
Она пожала плечами.
– Ты мне очень дорога, – продолжал Альберт серьезно, – только я сильно ошарашен, поэтому несу всякую чушь. Знаешь, это очень странно – понять, что твоя мечта долго была рядом с тобой.
Невероятно, днем я орал на тебя, злился, а потом бежал домой и мечтал о своей сестричке, и это тоже была ты. Я даже больше тебе скажу: иногда я думал, что мог бы влюбиться в тебя, если бы не любил ту безымянную сестричку.
Наташа подалась к нему, чтобы поцеловать и поскорее сказать, что тоже его любит, и так сколько времени потеряно, но Глущенко вдруг резко отодвинулся, поднялся со стула и отошел в другой угол.
– Молчи, Наташа, – почти выкрикнул он, – ничего не будет.
– Что?
Она тоже встала, чувствуя, что надо срочно что-то делать, ловить ускользающий шанс, найти единственное верное слово, но уже понимала, что ничего не получится.
– Молчи, прошу тебя. Я поддался слабости, сказал то, чего не нужно, но не наказывай меня за это, пожалуйста. Прости! Наташа, да, я люблю тебя. Это правда. Но это все.
– Я тоже тебя люблю, – сказала она и опустилась на стул, чувствуя, как он не хочет, чтобы она приближалась.
– Тогда, наверное, не стоит предлагать тебе дружбу?
– Не стоит.
Наташа достала из ящика буфета пачку сигарет. Закурила сама, Альберт тоже угостился.
– Тебе сейчас лучше воздержаться от курения, – сказал он.
– От эмоциональных потрясений мне тоже лучше воздержаться, и что дальше?
– Да уж, неподходящий момент.
– Более чем.
– Я просто должен быть один. Иначе никак. Да знаю я, что свинья, Наташа, нечего на меня так смотреть. Надо было молчать в тряпочку, а не лезть со своей любовью."
"– Да нет, нормально ты все сделал.
