Видимо, совсем недавно на ней выходила посидеть какая-нибудь старушка, потому что на мокрых досках лежала почти сухая картонка. Что ж, Надежда Георгиевна воспользовалась оказией, села и закурила, твердо пообещав себе бросить сразу после окончания процесса.
Она словно заново пережила странное чувство, будто земля уходит из-под ног, возникшее во время того скандала. Надя еще до замужества заметила, что Алексей с родителями немного кичатся своими дворянскими корнями, но совсем чуть-чуть, и только в узком кругу.
Ну и что, мама тоже рассказывала Наде о своих аристократических предках и показывала немногие уцелевшие фотографии, но разве происхождение – это повод думать, что тебе позволено больше, чем другим? Эта идея казалась не менее дикой, чем расизм и антисемитизм. А тут выясняется, что собственный муж придерживается столь абсурдного мировоззрения. Нет, невозможно, наверное, она просто неправильно его поняла.
Она пыталась зайти с другой стороны, напоминала, как Алексею нравится клиническая работа, а гигиена – дело полезное, но очень уж скучное и неинтересное.
Не лучше ли послужить пять лет, накопить опыта и поступить в адъюнктуру на нормальную кафедру? Время пролетит быстро, зато он потом всю жизнь сможет заниматься любимым делом, а не всякой ерундой.
Все было бесполезно. Муж поступил в адъюнктуру на кафедру гигиены, молодая семья осталась в Ленинграде под крылышком свекрови, которой каким-то непонятным образом стало известно о Надиных порывах.
Нет, Анастасия Глебовна ни разу не упрекнула невестку, напротив, стала с нею еще любезнее и добрее.
Сказала, что понимает, как хочется жить своим домом, и обещает, что скоро Надюше предоставится эта возможность, «старая дохлятина» умрет в считаные часы и всех освободит."
"Надя бурно и искренне желала свекрови долгой жизни и заставляла себя верить, что болезни реальны. Она так хотела гордиться мужем! Разумеется, он остался в Ленинграде только потому, что нельзя оставить хворую мать в полном одиночестве, а вовсе не от малодушия.
Он смелый человек, просто очень добрый и любящий сын.
Врачи «Скорой помощи» превратились почти в родственников, а участковая – в Надину подружку.
В доме постоянно крутилось какое-то колесо Сансары из болезней Анастасии Глебовны: давление переходило в «сердце», которое, в свою очередь, вызывало холецистит, тот запускал панкреатит, отступавший только перед давлением. Иногда в этот круг вклинивалась банальная простуда или мигрень.
