Наташа узнала мелодию с заставки «Кинопанорамы» и подумала, что Ирина, должно быть, очень музыкальная. Вообще интересная женщина, как переливной календарик: так посмотришь – одна картинка, под другим углом – другая. То она строгая красавица, то домовитая и радушная, а иногда – волевая и сильная. Какие же они были дуры с Надеждой Георгиевной, что объявили ей бойкот! Слава богу, вовремя опомнились, и то это заслуга Ирины, а не их. Словно базарные бабы вели себя, вспомнить стыдно. Зато теперь стыдно, что она не может поделиться своими идеями.
Они вместе работают, пытаются узнать правду, а Наташа утаивает информацию, которая могла бы все прояснить.
– Господи, это если она не предъявит свой экземпляр, то придется дополнительную экспертизу назначать, – простонала Ирина, – чей волос, жертвы или машинистки, и начнется такая волокита… Ничего, будем заседать до упора.
– Школу мою до этого упора точно сожгут. Нет, я знаю, что хороший руководитель – это тот, у которого дело ладится в его отсутствие, но все же… Дело ладится, а какая-то драма назревает, пятой точкой чувствую.
– Я тоже уже к станку хочу.
– В смысле, Наташа? Вы же хирург.
– Операционный стол мы так называем. Что, может, по-быстренькому расстреляем тогда Мостового и вернемся к основной работе?
Она думала разозлить Надежду Георгиевну, но та только улыбнулась, и заметила, как странно, что у нас вроде бы презумпция невиновности, но при этом осудить человека значительно легче, чем оправдать его.
Несмотря на подавленное настроение, Наташа заметила, что Надежда Георгиевна в одночасье изменилась, причем вся целиком, так, будто в пятницу это была еще мраморная статуя, а после выходных пришла женщина с теми же чертами, но уже живая, из плоти и крови.
«По крайней мере, будто кто-то выдернул лом у нее из позвоночника, – фыркнула Наташа, – обычно такие перемены от великой любви, но тут… Загадка».
– Надо идти от яйца! – провозгласила Надежда Георгиевна, наставительно подняв указательный палец.
– От какого еще яйца?
– Ab ovo!
– Ах вон что…
– Как этот Мостовой вообще попал в поле зрения правоохранительных органов?
Ирина усмехнулась:
– Малолетка одна на него пожаловалась, что он якобы ее изнасиловал, вот его и взяли в разработку, а там потянулась ниточка.
Косвенные улики, но все одно к одному.
– А почему его за изнасилование не судят?
– Потому что мамаша не дала дочке развернуться. Забрала из милиции, и все. Ни экспертизы не было, ни заявления, как тут дело заводить? Но оперативная информация проскочила.
