Это написано в монографиях по психологии, а если вы хотите спросить мое мнение, то я считаю, что вертикальные отношения в семье во многом повторяют отношения между государством и индивидуумом.
– Что такое вертикальные?"
"– Позволил себе математический термин, извините. Вертикальные – это родители – дети, а горизонтальные – муж с женой, брат с сестрой, только мы по инерции стремимся перевести горизонталь в вертикаль. Дети, сами знаете, плохо способны к партнерским отношениям. Когда государство нас тотально контролирует, идеализирует себя и вообще ставит интересы государства выше интересов индивидуума, не следует удивляться, когда родители ведут себя так же.
Партия говорит нам, что она руководящая и направляющая сила, а мы говорим ребенку «я лучше знаю». Ну и так далее… Возьмем мадам Сырцову. Она привыкла жить по принципу: партия сказала – надо, комсомол ответил – есть, поэтому искренне убеждена, что надо просто усилить давление, и все получится, а когда Катя пыталась что-то объяснить, получала только оплеухи – как смеешь ты меня не любить и не слушаться?
– Ужас какой…
– Для взрослого человека – да, но для того, кто с пеленок обязан любить коммунизм и партию, точнее, изображать любовь, ибо что он на самом деле чувствует, никого не волнует, подобная реакция в порядке вещей.
Надежде Георгиевне стало так грустно, что она поднялась, подошла к окну и посмотрела вниз. Катя с матерью как раз выходили из школы: оплывшая баба в норковой шубе и рядом с ней девочка, стройная, как березка.
Внезапно подумалось, что фигурой Катя очень похожа на молодую жену Шевелева: такая же невероятно тонкая кость, маленькая изящная головка на длинной лебединой шее, узкое все – таз, запястья, щиколотки. Во времена Надежды Георгиевны таких экзотических девушек просто не было, откуда же теперь они взялись, диковинные существа… Еще та свидетельница в суде, что рассказала про заколку… Она нахмурилась, чувствуя, что мысль, второй день крутящаяся в голове, бродит где-то очень близко, но так и не смогла ее поймать.
Поблагодарив Грайворонского за интересную беседу и заручившись его обещанием принести книги по психологии, Надежда Георгиевна отправилась домой.
На душе скребли кошки – не хотелось признавать этого, но Василий Иванович, кажется, прав, и прав во всем.
Можно припечатать его клеймом антисоветчика и выбросить странные идеи из головы.
