Человеку навязывают самоотверженность и аскетизм как единственную форму существования, и самое противное, что те, кто навязывает, как раз имеют те самые материальные блага, от которых призывают отказаться.
Родина – это наша мать, суровая, но добрая и справедливая, а из-за всех этих закрытых распределителей, привилегий и прочего начинает казаться, что это вздорная, выжившая из ума старуха, одаривающая за фальшивые признания в любви и притворные ласки.
Надежда Георгиевна тряхнула головой, ужаснувшись этой крамольной мысли, невесть как возникшей в голове.
Нет, напрасно она слушала в суде шебутную Наташку! Нужно было заткнуть ее сразу, хотя… Она ведь ясно дала Наташке понять, что не потерпит антисоветских разговоров, но девчонка продолжает их как ни в чем не бывало. Сытая, противная, разряженная в импортные шмотки, да еще и на собственной машине раскатывает! Ясное дело, чья-то доченька, росла, как в теплице, жизни не знала, все ей на золотом блюдечке с поклоном подносили, вот она и философствует.
То не так, это не этак. А вот если бы пришлось самой пробиваться, в школу бегать за десять километров по распутице, до часа ночи уроки учить, а в пять уже вставать на утреннюю дойку, так не перебирала бы харчами. Что легко достается, то не ценится. А главное, эта доченька может нести все что угодно, любую ахинею, родители защитят, прикроют. Из безопасной будки чего не потявкать? А простым людям подобные речи могут очень дорого обойтись…
– Так что, ребятушки, помните, – журналист сделал эффектную паузу, – Советский Союз – великая держава, занимающая одну шестую часть суши! У нас огромные расстояния, гигантские масштабы, и люди у нас мыслят соответствующим образом!
Он сделал еще одну театральную паузу, и тут вдруг поднялась Катя Сырцова и громко сказала:
– Отсюда хоть три года скачи, ни до какого государства не доскачешь!
Первый раз за всю встречу Надежда Георгиевна увидела на лице журналиста искреннее человеческое выражение.
Она быстро поднялась:
– Молодец, Катюша, привела цитату из «Ревизора», и совершенно точно! – произнесла Надежда Георгиевна так внушительно, как только могла.
– Видите, Юрий Михайлович, у нас школа физико-математическая, но дети хорошо знают литературу и могут к месту процитировать великих. Только, Катя, перебивать докладчика не очень вежливо.
Журналист спрятал негодование за масленой улыбочкой и продолжил свою демагогию.
Проводив журналиста, Надежда Георгиевна открыла свой кабинет.
