Разве так можно?
– Между прочим, он твоего отца ненавидит, – невпопад заявил Ярыгин, – так что ты не больно-то его защищай.
– Не хочу слушать.
– Как знаешь, конечно, но это твой отец своего кандидата пропихнул на кафедру вместо Глуща, только поэтому он в Афган и загремел.
Наташа вздохнула. Этого она не знала.
– Он потому над тобой и издевается. Сейчас пока по мелочи, но если в силу войдет, то так отомстит!..
Наташа промолчала.
– Ну ладно, я свой долг выполнил, предупредил тебя, дальше сама думай. Ты мне лучше расскажи, как там у вас в суде?
– Не могу.
– Да ладно тебе! Осудили маньяка?
– Нет еще.
– Но осудите?
– Саша, я действительно не имею права это обсуждать с тобой.
– Ой, ладно! Неужели самой не хочется поделиться? Все-таки не каждый день бывает такое приключение…
– Это не приключение, а судьба человека решается.
Ярыгин засмеялся, мол, знаем мы эти секреты Полишинеля, поблагодарил за то, что подвезла, и вылез из машины, оставив Наташе ощущение чего-то липкого. А ведь считается милейшим человеком! Добрый, отзывчивый, идеальная жилетка, чтобы поплакаться.
Да он и сам себя таким считает! Саша никаких особых тайн ей не рассказал, кроме папиной роли в судьбе Альберта Владимировича, а так вся академия считает Глущенко слегка ненормальным. Уже хотя бы то обстоятельство, что он никогда не участвует в коллективных пьянках, и вообще никто не видел, чтобы Альберт Владимирович употреблял алкоголь, вызывает серьезные подозрения у любого нормального советского человека. Не пьешь, значит, или больной, или стукач.
А что хирургу нужна верная рука для выполнения тончайших операций, об этом никто не думает. Мы ж русские, богатыри! Умеем нажраться до беспамятства и в этом состоянии горы своротить! Мастерство не пропьешь!
Наташа усмехнулась, остановилась возле гастронома и вышла купить сигарет. Откуда-то наползли жирные белесые тучи, и день померк, а выпавший за ночь белый снег превратился на обочинах в грязные сугробы.
Пол в гастрономе был весь покрыт бурой снеговой кашей, и в продаже не оказалось болгарских сигарет.
Наташа купила «Лайку», потому что понравилось изображение собаки на пачке, вернулась в машину и закурила, открыв окно. Вот уж действительно, что курить, что лаять, горло саднит одинаково."
"Конечно, Глущенко мог быть с людьми и помягче. Не орать на операциях всем ассистентам: «Мовчи та дышь!», даже если один из них состоит в звании полковника и возглавляет кафедру, а помогать встал для того, чтобы оценить потенциал сотрудника.
