Слезы текли ручьем, к счастью, в кармане обнаружился носовой платок и рубль мелочью. В киоске «Союзпечати» Надежда Георгиевна купила сигареты со спичками и через арку прошла в темный и пустой двор-колодец, в котором почти всегда было пусто.
«Вот так и становятся жертвами маньяка, – подумала она, глубоко затянувшись и кашлянув от непривычно крепкого табака, – девочка, наверное, вышла от тетки в полной истерике, пингвин только хуже ей душу разбередил, и помчалась скорее курить. Как раненый зверек, забилась в укромное местечко и чувствовала себя в безопасности, раз никто не видит… Эта наглая Наташка удивлялась, почему все жертвы в расстегнутых пальто.
Ничего особенного, когда плачешь, тебе жарко, я бы тоже расстегнулась, если бы под шубой был не халат. Схоронилась в темном углу, ничего не видишь вокруг, полностью сосредоточилась на своем горе – идеальная жертва».
Надежда Георгиевна снова затянулась. Упустила дочь, теперь это уже ясно. Девчонка готова растоптать мать, лишь бы настоять на своем, что может быть хуже и оскорбительнее?
И теперь никак не исправишь, рычагов воздействия больше нет.
Вот если бы муж подключился к воспитанию – другое дело, но он предпочитает роль добренького папочки.
Тут Надежда Георгиевна вдруг подумала, что добренький папочка мог бы и вступиться за дочь, но он никогда этого не делал. Когда жена говорила ему, что кто-то из детей провинился и надо перестать с ним разговаривать, пока не попросит прощения, муж покорно включался в бойкот. Яша тоже, а вот Анька – нет.
Сама ругалась с братом до изнеможения, но в его ссорах с родителями никогда не принимала сторону мамы с папой.
Ну сын – ладно, а вот отец почему не защищал свою любимицу? Почему никогда не вникал, кто прав, кто виноват, а слепо доверял жене?
Она прикурила новую сигарету. Нет, хорошо, конечно, что муж ей доверяет, но другой раз мог бы и заступиться. Бабушка же заступается, хоть старая и больная, и делает это исключительно назло невестке. В бойкот включается, чтобы не подрывать авторитет матери, спасибо ей за это, но такие дискуссии устраивает, по сравнению с которыми заседание суда – детская шалость.
Ноги промокли, и Надежда Георгиевна вернулась домой. От двух сигарет немножко поташнивало и кружилась голова. Никто не вышел ей навстречу, не помог снять шубу и не спросил, зачем она уходила."
"Муж даже головы не поднял от своих бумаг.
Она вошла в кухню и обнаружила, что Аня сидит за столом, доделывает гречку.
