Протолкнув удушающий ком в горле, я смело и дерзко смотрю в лицо недовольному склерознику. Все вернулось на круги своя. Он меня по-прежнему терпеть не может, а я… подыграю.
- Доброе утро, Олег Геннадьевич, - выдавливаю из себя вежливую улыбку. – Не знаю. Это не я, - дергаю плечом."
"И ведь не солгала! Я к свадебной вакханалии не имею никакого отношения. Я, можно сказать, жертва. Пусть сам этот квест проходит или хохлатку свою на помощь призовет, а я умываю руки!
- Сердце завидного холостяка, известного ресторанного критика наконец-то занято, - орет на всю кухню голос из телевизора.
Одновременно с Олегом поворачиваемся на звук. - Избранницей самого желанного мужчины нашего города стала обычная официантка.
- Я сомелье… Была, пока не уволили из-за «самого желанного мужчины», - спорю с журналисткой и слышу, как Высоцкий злобно пыхтит и кашляет.
Изображение студии сменяется черным экраном, и я надеюсь, что все закончилось. Ни один кадр не должен был просочиться в прессу – я ведь все предусмотрела! Карты памяти спрятаны в моей сумке, а видео с внутренних камер «Александрии» должен был подчистить охранник.
Никаких улик! Иначе меня уволят! Снова!
Однако… голос за кадром не прекращает вещать:
- Они расписались тайно. Значит ли такой скоропалительный брак, что… невеста беременна?
Нервно икаю на этом предположении, но тут же отвлекаюсь.
На экране мелькают головы гостей. Изображение скачет, дергается, будто оператор пробирается через толпу. Секунда, две… И вот уже виднеется свадебная арка, а под ней – мы с Высоцким.
Я тщетно пытаюсь привести его в чувство, а он, отпетый и отпитый, нападает на меня с поцелуями.
Половина объектива прикрывается пальцем, а в динамик хмельной мужской голос орет: «Горько!» Значит, кто-то из родственников молодожен снимал наше шоу на телефон, а потом слил в сеть.
Интересно, начальство уже в курсе? Черт! А моя мама? Нет-нет, она не смотрит местные каналы, ведь «там все брешут и хвалят депутатов». Надо экстренно решить проблему, пока новость не разнеслась по всему городу.
Думай, Саша, думай! Потому что муженек сейчас мало на что способен.
Пока у меня голове идет сложный мыслительный процесс, у Высоцкого, судя по всему, там сквозняки гуляют и ржавые шестеренки скрипят. Вид у нее озадаченный и шокированный.
Как только экран гаснет, Олег переключает внимание на меня. Изучает оценивающе, фокусируется на своей рубашке, бесформенным мешком накрывшей мое тело. Удивленно поднимает брови.
