Искренне удивляется моему сопротивлению, словно я должна ему в ноги бросаться, радостно повизгивать и называть «Мой господин». - Самая настоящая. Я, конечно, ни черта не помню, но штамп о браке есть. По паспорту ты моя, - стучит указательным пальцем по обложке с гербом."
"Стоп! А мой документ где? Восстанавливаю в сознании картинки, как Высоцкий прячет оба паспорта в карман пиджака. Надеюсь, мой не потерял? Впрочем, может, и к лучшему, ведь он безнадежно испорчен его фамилией. Но это ненадолго, потому что я сегодня же подам на развод.
А лучше – сразу в суд на меркантильного регистратора-мошенника.
- Я не знаю, как это произошло. И сама ничего не помню, - нахально лгу и не испытываю ни капли стыда. Хуже будет, если он узнает о брачной ночи, тогда с его стороны хлынет водопад издевок и утопит меня. - Я бы не согласилась за вас выйти! Ни за какие деньги, - выплевываю убедительно, и Олег меняется в лице. Огорчается, что его неотразимость и исключительность поставлены под сомнение.
- В общем, сами разбирайтесь, мне домой пора. Встретимся в день развода.
Хочу подняться с места, но Высоцкий угрожающе нависает надо мной и, накрыв мои плечи большими, грубыми лапами, припечатывает к стулу. Садится напротив, вальяжно развалившись практически в чем мать родила, не считая набедренной повязки.
- Сидеть, - общается, как с собачонкой. – Женушка-а, - противно тянет, так что меня всю передергивает.
Боже, ты за какие грехи мне такого супруга ниспослал? В чем же я провинилась…
- Хватит меня так называть!
- Привыкай, дорогая, - ласково рокочет.
- Ты никуда отсюда не уйдешь… - облокотившись о край стола, подается ближе ко мне, чтобы прорычать: - Мне не нужен развод. Останешься моей женой, пока я не отдам команду: «Хватит». До тех пор будешь послушно исполнять супружеский долг. Слышала, что репортеры сказали? Беременная…
Каждая его фраза, как контрольный выстрел, убивает во мне остатки выдержки и здравого смысла.
Намек на интим, который и так у нас уже случился, но о котором герой-любовник благополучно забыл, срывает крышку с закипевшего чайника – и весь мой гнев выплескивается наружу… вместе с остывшим латте.
Секунду спустя в моей руке остается лишь пустая кружка, а я наблюдаю, как сладкая молочно-кофейная жидкость стекает по опешившему лицу Олега. Боковым зрением улавливаю движение двери – и на пороге появляется Маруська.
