Взмахнув кудрями, Маруся открывает холодильник, находит тетрапак с молоком, пробует, не скисло ли оно, и только потом наливает в кофе, предназначенное мне. Минуту спустя ставит кружку на стол передо мной."
"- Приятного, - не забывает пожелать.
Эспрессо для папы она оставляет на столешнице. Видимо, Высоцкий пьет его на бегу перед тем, как умчаться по делам.
Наблюдаю, как семилетняя кроха хозяйничает на кухне, а у самой глаза щиплет от подступающих слез. Она ведь таким образом потерю матери компенсирует. Заботится об отце, ухаживает за ним, готовит кофе с утра… Делает все то, чем обычно занимается жена.
Больно… Прижимаю руку к горлу, где застрял колючий ком. Душит, не позволяет говорить.
Бедная девочка... Они оба несчастные...
- Давай помогу! – откашлявшись, подскакиваю с места.
- Блинчики умеешь? – лукаво ухмыляется она, взбалтывая остатки молока в пачке.
- Легко, - занимаю ее место у плиты.
Достаю сковороду, набираю из холодильника все ингредиенты, замешиваю тесто.
- Так, Сашка, ты мне нравишься, - доносится позади меня.
Не оборачиваюсь, прячу смущенную улыбку. Какая же Маруська милая! Просто очаровашка. Ее невозможно не любить. Правда, чересчур прямолинейная. - Я хочу, чтобы ты осталась с папой. Я дам тебе такую рецензию, - явно повторяет слова, услышанные от Высоцкого, - что он обязательно влюбится.
- Отношения между двумя людьми гораздо сложнее, - мягко объясняю и оглядываюсь, спотыкаясь о непонимающий взгляд девочки. – Недостаточно просто приказать…
- Пф! Да папка вот у меня где, - сжимает кулачок и показывает мне.
- А он об этом знает? – заливисто смеюсь.
Стоит лишь представить, что гроза всех рестораторов Высоцкий под каблуком у семилетней доченьки, как меня пробирает на дикий хохот. Смахиваю слезы со щек, едва не сгибаясь пополам.
- Он меня обожает, - важно и самодовольно заключает она, развалившись на стуле.
В этот момент так своего отца напоминает, что мне становится не по себе. Передергиваю плечами, прогоняя полчище мурашек, вздумавших устроить парад на моей коже.
- Марусь, иди переоденься и руки помой, - напоминаю ей. - Только папу не буди! Он разозлится.
- О-кей, - подозрительно быстро вылетает из кухни.
Занимаюсь завтраком. Пританцовывая, на автомате повторяю рутинные движения – и вскоре на тарелке вырастает гора блинчиков. Выливаю в сковороду последнюю порцию теста. Жду, пока поджарится, и слышу тяжелые шаги за спиной.
Это явно не Маруська…
- Александра! – мое имя гремит на всю кухню, словно проклятие или ругательство.
