Наоборот, она довольно милая… Но я здесь совершенно случайно! Надо срочно обсудить все с Олегом и решить, как нам быть дальше. Пока он там притворяется Лениным в мавзолее, я отдуваюсь за двоих. Повезло, что Маруська рядом и играет на моей стороне, иначе я бы не справилась. Терпеть не могу лгать – мне проще рубить правду-матку в лицо. Боюсь, что Елизавета Андреевна наших высоких отношений не поймет...
- Очень жаль, - выдавливаю из себя, надеясь, что звучит искренне.
- Мне тоже. Я бы с удовольствием познакомилась ближе.
Вы первая девушка, которую Олег привел в дом после… - осекается на полуслове, покосившись на внучку.
- Понимаю, - тихо отзываюсь, перекатывая вкус горечи на языке.
Она говорит о Маруськиной маме. Значит, с тех пор, как она умерла, у Высоцкого не было серьезных, постоянных отношений. Только девки «по графику» вроде Крис…
И меня…
Наверное, лучше бы он не вспомнил нашу брачную ночь.
- Я тороплюсь в художественную студию, где провожу занятия для школьников, - косится на изящные наручные часики.
- Я и так уже немного опаздываю. Надеюсь, я могу оставить с вами Марию, пока Олег не проснулся?
- Бабуня, ну, ты чего? – вскрикивает девочка и топает ножкой. - Мама Саша даже из школы меня забирала однажды! Давай я тебя поцелую на прощание – и езжай уже на свою работу, - бесцеремонно прогоняет ее.
- Марусь! – фырчу на нее, а после обращаюсь к бабушке. – Я присмотрю за ней, не переживайте. Хорошего вам дня.
Обхватив одной рукой малышку за плечи, второй закрываю дверь за свекровью.
- Фу-ух, - выдыхаем мы одновременно, уткнувшись лбами в деревянное полотно.
Переглядываемся, сдавленно хихикаем и тут же принимаем серьезное выражение, как по команде.
- Долго же папа тебя охмурял. Я уже думала, все… - вдруг выпаливает простодушно. Ее бесхитростность загоняет меня в угол.
- Нет, Марусь, ты все неправильно поняла, - выставляю ладони перед собой.
- На тебе рубашка папкина, - припечатывает меня одной фразой, как муху газетой. - Я вчера лично помогала ему одежду развешивать.
- Это потому что… я свою блузку испачкала, - неумело оправдываюсь.
Недоверчиво пожав плечами, Маруська берет меня за руку и ведет на кухню. Усадив меня за стол, сама бойко шагает к кофемашине, поднимается на носочки, ставит кружку и со знанием дела нажимает необходимые кнопки.
- Папа любит черный, крепкий и без сахара, – комментирует каждое свое действие. – А ты?
- Сладкий и наполовину разбавленный холодным молоком, - машинально признаюсь.
