Владимир Иванович особого приглашения ждать не стал и уселся рядом с Натальей.
– Все перстни, – начала перечислять старуха, – ну, кроме тех, что на мне. Потом ещё ожерелья, тоже все. Три броши… или сколько их было?
– Четыре, – подсказала Лена.
– Значит, четыре броши, все серьги…
– Стоп, – перебил Степан Петрович. – Все – это сколько?
– Вам в штуках? – осведомилась Розалия. – Перстней было двадцать два, я точно помню. Ожерелий семь, на каждый день недели, и восьмое для особых случаев. Серёг… Лена, сколько у нас было пар серёг?
– Тринадцать.
– Значит, тринадцать пар. Браслеты почти все на мне, пропал только тот, что с голубыми топазами, мне Лёвушка на день рождения его подарил, потом ещё сапфировый, я его не очень люблю, он мне маловат, гранатовый, такой широкий, и змейка изумрудная, которую в ремонт зимой отдавали.
– Она в бреду, что ли? – на ухо спросил Владимир Иванович Наталью.
Та дёрнула плечом.
– У вас есть опись?
– Опись есть в банке, – сказала старуха.
– Когда я лежу в больнице, мне приходится сдавать драгоценности в банк, в лечебных учреждениях не разрешают наряжаться! Вот там опись есть, а нам она зачем?
– И оценка есть? Если есть опись, наверняка есть и оценка!
– И оценка есть, – согласилась Розалия Карловна, – тоже в банке.
– И… – Степан откашлялся, – в какую сумму оцениваются ваши драгоценности?"
"Розалия Карловна поудобнее устроилась в подушках.
– Мне говорили, но я никак не могу запомнить! Что-то много.
Они дороги мне не тем, сколько денег за них можно выручить, молодые люди! Они дороги мне тем, что их дарил Иосиф Львович, мой супруг, а потом Лёвушка, мой сыночек, и Лидочка, невестка! Они знают, как я люблю драгоценности, и на каждый праздник преподносят мне подарок!
– То есть речь идёт о миллионах? – уточнил Степан Петрович.
– О нескольких десятках миллионов, – поправила старуха. – Можно позвонить Лёвушке и уточнить. Но лучше пока не звонить. Разгар рабочего дня, он в заседании, будет очень расстроен, а ему ещё работать!.
.
– И жемчуг! – вдруг вскрикнула Лена, вспомнив. – Ещё жемчуг!..
– Да, да, – спохватилась старуха. – Прелестная нитка барочного жемчуга, её когда-то доставили Иосифу Львовичу прямо с южных морей, и кольцо белого золота: крупная жемчужина в окружении бриллиантов. На бриллианты наплевать, а вот жемчуг там редкостный.
– Трам-пам-пам, – под нос себе пробормотал Степан Петрович.
