Сергей Семёнович пожал плечами, что означало: какая разница, врач или не врач, вот я доктор и вас, богатых, которые себе в прислуги медработников нанимают, терпеть не могу. А вынужден терпеть, давление вам мерить, пульс считать!..
– Значит, через полчаса дадите ещё таблетку и валемедин, капель двадцать. У вас аппарат есть, конечно?
Таша не сообразила, о каком аппарате идёт речь, но Лена, видимо, всё поняла и кивнула.
– Тогда ещё раз давление померяете. Зачем меня вызывали, непонятно.
Он сложил тонометр в железный чемоданчик, щёлкнул замками и вышел из каюты.
Воцарилось молчание.
Его нарушила Розалия Карловна.
– Иди ко мне, мой сладун, – пробасила она и простёрла толстые руки к Герцогу Первому. – Тётя Роза нуждается в утешении.
Герцог Первый моментально соскочил с коленей Натальи Павловны, устремился к кровати и стал на неё прыгать. Кровать была высоковата, пёс не доставал, и Степан Петрович его подсадил.
– Ну что вы все молчите, как будто я уже умерла и лежу перед вами в гробу? – спросила Розалия Карловна и обняла собаку.
– Ничего страшного не случилось! У меня украли все мои драгоценности, только и всего.
– Только и всего, – вдруг в сердцах сказала Лена. – Подумать страшно! Сколько раз я говорила, чтобы вы ничего с собой не таскали?! Лидия Матвеевна сколько раз говорила?! А Лев Иосифович?! Ну взяли бы шкатулочку, сколько там вам нужно, чтобы каждый день менять! Нет! Вы весь Гохран с собой тащите!..
– Лена, не действуй на моё истерзанное сердце, – кротко попросила Розалия Карловна.
– Ну что я могу с собой поделать?! Я ничего не могу с собой поделать! Покуда был жив покойный Иосиф Львович, я всегда, всегда брала с собой украшения, чтобы каждый день представать перед ним в наилучшем виде! Он терпеть не мог затрапезности, я должна была сиять, как звезда!
– Досиялись, – буркнула Лена мрачно. – Что мы теперь делать-то будем? Нужно нашим звонить.
– А что пропало? – осторожно спросил Степан. – И когда?..
Лена горестно махнула рукой, потом залпом выпила содержимое стаканчика.
– Да мы сами не знаем. – Она сморщилась, собираясь заплакать. – Господи, как это вышло? Сто раз я говорила…
– Лена, замолчи и не смей реветь, – велела старуха, – а то я сейчас тоже примусь. И мы расстроим наших гостей и сладуна. Почему гости стоят? Повторяю, мы таки не на церемонии прощания! Лена, предложи всем коньяку. Мне тоже можешь предложить.
– Не дам я вам коньяку, и не надейтесь.
– Смерти моей хочешь.
– Что пропало-то?! – повторил Степан. – Таша, садитесь.
