– Да не женятся они сейчас! – почти заорала Ксения. – Мне эти скороспелые не подходят, которых не сегодня завтра посадят! Мне надёжного надо! Чтоб всю жизнь обеспечивал!
– Это не они тебе не подходят, – сказал Саша нежно, потянулся и укусил Ксению за ухо. – Это ты им не подходишь, кисуль. Ни скороспелым, ни перезрелым, никаким ты не подходишь!.. А почему? А потому что ты потасканная, вся переделанная, везде засвеченная с голыми сиськами в журналах! Ну кому ты нужна? Тебе попроще парубка надо искать, футболиста из третьей лиги, тренера какого-нибудь.
Содержать он тебя не сможет, конечно, зато – муж! Детей наплодишь.
– Да ты, оказывается, правда сволочь, – задумчиво произнесла Ксения и отёрла ухо.
Он засмеялся.
– А ты не знала?
Он выбрался из кресла, подошёл к перилам и стал смотреть на воду.
– А ты ограбь богатую бабку, – посоветовал он и оглянулся. – Или дедка зарежь! Знаешь, есть дедки такие, у которых квартирки с видом на Кремль, миллиард стоят. А наследников нет! Так ты найди дедка, вымой ему задницу, слюни подотри, а потом оттащи его в загс, и будешь вся в шоколаде!.
.
– Я тебя уничтожу, – сказала Ксения спокойно. – Вот увидишь.
– Да ла-адно тебе! Ты же здесь не по своей воле, кисуль. Ты же на задании, как я понимаю. Вот и выполняй задание-то! А то завалишь его, тебе же хуже будет.
Ксения, которая именно что «была на задании» и выполняла его плохо, кое-как, и почти «завалила его», знала, что ей будет хуже. Знала!.. Но она ничего не могла с собой поделать. Она была очень плохой актрисой, играть как следует никогда не умела.
А ей нужно было именно играть!..
И драгоценности украли!..
Хотя это может быть только на руку.
Она с ненавистью посмотрела Саше в спину – если бы можно было сейчас подскочить, толкнуть его как следует, чтобы он перелетел через борт, ударился о тёмную воду! И смотреть сверху, как он будет тонуть, захлёбываться и его станет затягивать под теплоходные винты…
Она выполнит, выполнит задание! И получит обещанный куш!..
А там посмотрим…
В дверь постучали.
Таша встрепенулась и посмотрела в ту сторону.
Постучали ещё раз.
– Да? – сказала она, и голос у неё немного дрогнул. Ей стало страшно.
Снова стук.
Она поднялась с дивана и решительно распахнула дверь.
– Я же говорю – открыто, – сказала она этим самым немного дрожащим голосом.
– Так вода шумит, снаружи ничего не слышно. Можно войти?
Она посторонилась.
Степан Петрович вошёл и огляделся.
В «резервной каюте» было неуютно, как в зале заседаний.
