Так было, так есть и так будет.
— Хоть что-то нас не касается — с облегчением вздохнул я — Уже везде вижу коварство ЧБ. Повсюду оно мерещится.
— Нет-нет — заверила меня Голди поспешно — Мы с их войной никак не связаны. Просто проходим через архипелаг и все. Заберем корабли, посадим дополнительных бойцов, загрузим припасы. И все это прямо на ходу, не сбавляя скорости. Ты пока держишься? Не спишь?
— Держусь. Не сплю.
— Молодец. Совсем Неспом стал.
— А?!
Ответа не последовало — девушка со смехом упорхнула прочь, раздавая всем желающим газету описывающую недавние боевые события.
— Совсем Неспом стал — пробормотал я — Тьфу-тьфу-тьфу, однако! Не промывка ли мозгов, однако? Не вербовка ли тайная часом? Или мерещится с устатка? Врагу не сдается наш гордый рассудок! Нас этим не возьмешь, нас этим не проймешь! Что там еще в округе происходит? Чего там сверкает у темной линии горизонта?"
"В округе и правда, не затихало. На нас медленно наплыл густой белесый туман, принесший с собой холод. Сосульки образовывались на глазах.
Мачты и снасти покрывались коркой льда. Палуба стала скользкой как каток.
То и дело белое полотно тумана разрывалось далекой или близкой цветной вспышкой, после чего доносился тяжелый грохот рушащихся мачт или проламываемых бортов. Стучали барабаны, ревели гудки, звенели тетивы, кричали игроки, клекотали и свистели летающие над головами драконы, разрывали туман огненными линиями величавые фениксы, выглядящие как крылатые ракеты.
Мы были в войне. Мы плыли в войне. И белый туман казался порождением милосердного общего наркоза, скрывающего от больного происходящее с его телом.
Он лежит на операционном столе и лишь изредка видит нависших над ним хирургов, что мерно взмахивают скальпелями… Врачами были Неспы. Роль больных досталась кому-то другому. Ибо армада Неспящих разослала десятки кораблей во все стороны от флагмана, и они били и били, топили и топили, крушили и крушили чужие суда. Уничтожали противника безжалостно, нанося удары снизу, сверху, с тыла и с фронта, не забывая про атаки с боков.
Хищники добивают других хищников. Тигр вцепился в глотку рыси, выдавливая из нее жизнь с утробным безжалостным дыханием. Густые клубы дыма, невидимые в тумане, несли с собой запах чужого поражения и сожженных надежд.
Мимо нас, по правому борту, тяжко тащилось огромное ледяное поле, украшенное «трупами» выброшенных и полуразрушенных кораблей. Еще больше дыма, языки пламени лижущие обшивку и гордые надписи на крутых носах.
