Шауринская манера атаковать вопросом уже стала чем-то привычным. Но сегодня под его взглядом стало холодно. Заледенели пальцы. Алёна пожалела, что надела короткий халат, едва доходящий до середины бедра.
— Когда ты была с ним. Где. Сколько раз.
— Зачем? Ваня, зачем все начинать сначала? — с первой же фразы голос начал предательски срываться.
Почему-то она тоже неловко застыла у двери. Наверное, потому что Иван не сделал никакой попытки пройти в квартиру. Не шевельнулся, чтобы сбросить верхнюю одежду. Сегодня на нем была черная кожаная куртка с ассиметричной застежкой, из-под воротника-стойки виднелась черная водолазка.
Алёна молчала, раздраженно поглядывая в сторону гостиной, но сдвинуться с места не могла.
— Когда ты была с ним. Где. Сколько раз, — спокойно повторил он.
— Шаурин, ты мазохист?! — крикнула она. — И как только ты до этого додумался!
— Когда ты была с ним. Где. Сколько раз, — повторил он с той же интонацией."
"Алёна почувствовала отчаяние. Орать сейчас на Шаурина, все равно что орать на телевизор или холодильник.
Точно — на холодильник. Он сейчас такой же холодный. Безжалостный, беспощадный. Совершенно чужой. Он словно машина. Как будто запрограммировал себя и теперь любое отклонение от программы — не то слово, не тот тон в голосе — вызовут сбой.
— Тебе дату назвать? Я не помню, когда конкретно это было. — Захотелось плакать.
— Вспоминай.
— Я не помню день. Мы с тобой всего три раза виделись. С ним я один раз была. После того как мы с тобой сходили на лодочную станцию.
— Где.
— Я не буду тебе ничего рассказывать!
— Будешь.
— Не буду.
— Будешь. Где. Сколько раз.
Он надвинулся, и у нее началась паника. Алёна беспомощно прижалась спиной к стене, стараясь отодвинуться от Ваньки подальше.
— Может, тебе еще сказать, получила я тогда с ним удовольствие или нет?
— Да. Это мне обязательно нужно знать. Ты права.
— Как ты до этого только додумался! — рыкнула она и оторвалась от стены, чтобы убежать в гостиную. Или на кухню. Куда-нибудь, только подальше от этого разговора.
Но Ваня схватил ее за плечи, протащил по комнате и зажал в угол. Алёна сама не заметила, как оказалась в ловушке. Теперь деваться некуда. Шаурин не выпустит, пока все у нее не выпытает.
— Давай, — как-то неожиданно тихо сказал он. — Мне надо это услышать. Рассказывай.
Как будто давая ей время собраться с мыслями, Шаурин неторопливо расстегнул молнию, снял куртку и швырнул ее на диван.
Он не нападал, как ей сперва показалось.
