Не спеша сел за руль, вставил ключ в замок зажигания, положил расслабленные ладони на руль. Целый месяц потрачен впустую, десять минут уже ничего не изменят.
Ничего не дали эти несколько недель, пока мотался по командировкам. Да и командировки эти сам себе выдумывал. У них огромная корпорация, целая группа компаний, филиалы по всей стране и зарубежные партнеры — куда хочешь можно умотать, дела всегда найдутся.
Зачем жил эти три недели без нее, теперь вообще непонятно. Она ждала от него какого-то решения, которое самому казалось весьма сомнительным.
В итоге впал в эмоциональную кому. Ее нет, и жизнь потеряла краски, точь-в-точь как теряет цвет линялая ткань. Заматывался в серое рубище бесконечных будней, ни соленого, ни сладкого не чувствовал, одну горечь.
Уехал, чтобы на время отстраниться от Алёны и подумать. Как она просила. Но он не склонен к рефлексии, и эта ситуация – что-то неразрешимое."
"Вернулся, ее увидел, и все сначала. В душе какое-то грязное месиво. Ничего не переболело, не прошло.
Просто осело на дно — чуть колыхнешься, и снова вся грязь под самое горло.
Захлестывало. Захлебывался.
А сегодня был предел. На мать накричал, с отцом чуть не поругался, что было недопустимо. Давно уже понял: родители – святое. Самые близкие люди, единственные в мире, которым он нужен безоговорочно. Любой и в любом состоянии. Самые родные в мире люди, которым доверял на все сто из ста. Больше никому так доверял. Алёне хотел бы, а после случившегося – не мог.
Вот такая странная штука… О нем, о доверии, вспоминаешь, когда оно пропадает.
Только тогда чувствуешь его нехватку, болеешь без него. Лихорадит. Так же как счастье познается лишь в подробностях боли, а единение душ становится заметнее лишь на расстоянии. А до этого не задумывался. Оно как будто между ними было. Доверие.
Так было или как будто?
Наверно, все-таки было. Не мешали же ему раньше отстраненность, порой, холодность Алёны. Не пугали. Думал: пройдет все, привыкнет она. Хотя иногда чувствовал: ей тяжело с ним, трудно.
Ну, так он и не агнец божий, знал о своих недостатках.
Зря ушел тогда. Нужно было поговорить, как хотел. Спросить о том, что мучило. Но пошел у нее на поводу, не смог начать тот убийственно сложный разговор. Посчитал: возможно, она права, и так будет лучше для них обоих. Им нужно время, чтобы все обдумать и переварить.
Но ничего не переварилось. Оба довели себя до морального истощения и вернулись к исходной точке. От чего ушли, к тому пришли.
